Писатель. Я стану спорить. Нет никакого Бермудского треугольника. Есть треугольник а бэ це, который равен треугольнику а-прим бэ-прим це-прим. Вы чувствуете, какая чугунная скука заключается в этом утверждении?.. Вот в средние века было интересно. В каждом порядочном доме жил домовой, в каждой церкви – бог… Люди были восхитительно невежественны! Как дети… И они были молоды! А сейчас каждый четвертый – старик. И все поголовно грамотные…
Приятельница. Но вы же не будете отрицать, что Зона… порождение сверхцивилизации, которая…
Писатель. Да не имеет Зона никакого отношения к сверхцивилизации! Просто появился еще один какой-то паршивый скучный закон, которого мы раньше не знали… А хотя бы и сверхцивилизация… Тоже, наверное, скука… Тоже чугунные законы, треугольники, и никаких тебе домовых и, уж конечно, никакого бога… Потому что если бог – это тоже треугольник, то я просто не знаю…
Писатель. Ага. Это за мной. Пардон… (
Сталкер. Пойдемте.
Писатель. Одну минуту. Вот эта дама любезно согласилась следовать за мною в Зону. Она – мужественная женщина, хотя и глуповата. Ее зовут… э-э… Простите, как вас зовут?
Приятельница. В Зону? Вы – сталкер?
Сталкер. Ну какой я сталкер? (
Писатель (
Сталкер. Вы все-таки напились.
Писатель. Я? Ни в какой степени.
Писатель. Я просто выпил, как это делает половина народонаселения. Другая половина – да! – напивается. Женщины и дети включительно. А я просто выпил…
Писатель. Ну что ж, по стаканчику на дорогу? Как вы считаете? (
Сталкер. Нет. Не надо.
Писатель. Понятно. Сухой закон. Алкоголизм – это бич народов. Что ж, будем пить пиво.
Профессор. Это что? С нами?
Сталкер. Да. Ему тоже надо туда. Ничего, Профессор. Не беспокойтесь. Он протрезвеет.
Писатель. Вы действительно профессор?
Профессор. Если угодно.
Писатель. В таком случае разрешите представиться. Меня зовут…
Сталкер. Вас зовут Писатель.
Профессор. А как зовут меня?
Сталкер. Вас? Вас зовут Профессор.
Писатель. Ага. Понятно. Я – писатель, и меня все почему-то зовут Писатель…
Профессор. Известный писатель?
Писатель. Нет. Модный.
Профессор. И о чем же вы пишете?
Писатель. Да как вам сказать… В основном о читателях. Ни о чем другом они читать не хотят.
Профессор. По-моему, они правы. Ни о чем другом и писать, наверное, не стоит…
Писатель. Писать вообще не стоит. Ни о чем. А вы что – химик?
Профессор. Скорее физик.
Писатель. Тоже, наверное, скука. Поиски истины. Она прячется, а вы ее повсюду ищете. В одном месте копнули – ага, ядро состоит из протонов. В другом месте копнули – красота, треугольник а бэ це равен треугольнику а-прим бэ-прим це-прим… Вы неплохо устроились. Мне хуже. Я эту самую истину выкапываю, а в это время с нею что-то такое делается… Выкапывал я истину, а выкопал кучу дерьма. Возьмите вы какой-нибудь закон Архимеда. Он с самого начала был правильным, и сейчас он правильный, и всегда будет правильный. А вот стоит в музее античный горшок. В свое время в него объедки кидали, а сейчас он стоит в музее и вызывает всеобщее восхищение лаконичностью рисунка и неповторимостью форм… Все ахают и охают, и вдруг выясняется, что никакой он не античный, а подсунул его археологам какой-нибудь жулик или шутник. И форма у него осталась неповторимой, и рисунок лаконичный, но аханье, как ни странно, стихает…
Профессор. Вы не правы. Вы говорите о профанах и снобах…
