Белый как простыня, Феликс откидывается на спинку стула и в тоске хрустит пальцами.
_Феликс_. Объясните хоть, что все это значит? Я не понимаю!
_Иван_ _Давыдович_ (с досадой). Все вы прекрасно понимаете! Ну, хорошо... Если вы выбираете смерть, то вы умрете, и тогда голосовать нам, естественно, не будет надобности. Если же вы выберете бессмертие, тогда вы становитесь соискателем, и дальнейшая ситуация подлежит нашему обсуждению.
Пауза.
_Иван_ _Давыдович_ (с некоторым раздражением). Неужели нельзя обойтись без этих драматических пауз?
_Наташа_ (тоже с раздражением). Действительно, Феликс! Тянешь кота за хвост...
_Феликс_. Я вообще не хочу выбирать.
_Курдюков_ (хлопнув себя по коленям). Ну, вот и прекрасно! И голосовать нечего!
_Иван_ _Давыдович_ (с ошарашенным видом). Нет, позвольте...
_Наташа_. Феликс, ты доиграешься! Здесь тебе не редколлегия!
_Павел_ _Павлович_. Феликс Александрович, это что? Шутка? Извольте объясниться...
_Курдюков_. А чего объясняться? Чего тут объясняться-то? Он же этот... гуманист! Тут и объясняться нечего! Бессмертия он не хочет, не нужно ему бессмертие, а отпустить его нельзя... Так чего же тут объясняться?
_Наташа_ (взявшись за голову). Ой, да перестань ты тарахтеть!
_Иван_ _Давыдович_. Вы, Феликс Александрович, неудачное время выбрали для того, чтобы оригинальничать...
_Павел_ _Павлович_. Вот именно. Объяснитесь!
_Курдюков_. А чего тут объяс...
Иван Давыдович обращает на него свой мрачный взор, и Курдюков замолкает на полуслове.
_Феликс_. Я в эту игру играть не намерен.
_Наташа_ (нежно). Это же не игра, дурачок! Никак ты свой рационализм преодолеть не можешь. Убьют тебя — и все. Потому что это не игра. Это кусочек твоей жизни. Может быть, последний.
_Курдюков_. А что она вмешивается? Что она лезет? Где это видано, чтобы уговаривали?
_Наташа_ (указывает пальцем на Феликса). Я — за него.
_Курдюков_. Не по правилам!
_Наташа_. Пусть он тебя удавит, а я ему помогу.
Курдюков хватается за лицо руками и с тоненьким писком съезжает по стене на пол.
_Павел_ _Павлович_. Магистр, а может быть, Феликс Александрович просто плохо себе представляет конкретную процедуру? Может быть, нам следует ввести его в подробности?
_Иван_ _Давыдович_. Может быть. Попробуем. Итак, Феликс Александрович, когда вы выбрали бессмертие, вы тотчас становитесь соискателем. В этом случае мы утверждаем вашу кандидатуру простым большинством голосов, и тогда вам с господином Курдюковым останется решить вопрос между собой. Это может быть поединок, это может быть жребий, как вы договоритесь. Мы же, со своей стороны, сосредоточиваем свои усилия на том, чтобы ваше... э-э... соревнование... не вызвало нежелательных осложнений. Обеспечение алиби... избавление от мертвого тела... необходимые лжесвидетельства... и так далее. Теперь процедура вам ясна?
_Феликс_ (решительно). Делайте что хотите. В «шестой лишний» я с вами играть не буду.
_Павел_ _Павлович_ (потрясенный). Вы отказываетесь от шанса на бессмертие?
Феликс молчит.
_Павел_ _Павлович_ (с восхищением). Господа! Да он же любопытная фигура! Вот уж никогда бы не подумал! Писателишка, бумагомарака!.. Вы знаете, господа, я, пожалуй, тоже за него. Я — консерватор, господа, я не поклонник новшеств, но такой поворот событий! Или я ничего не понимаю, или теперь уже новые времена наступили наконец... Хомо новус?
_Курдюков_ (скулит). Да какой там хомо новус! Что вам, глаза позалепило? Продаст же он вас! Продаст! Для виду сейчас согласится, а завтра уже продаст! Да посмотрите вы на него! Ну зачем ему бессмертие? Он же гуманист, у него же принципы! У него же внуков двое! Как он от них откажется? Феликс, ну скажи ты им, ну зачем тебе бессмертие, если у тебя руки будут в крови? Ведь тебе зарезать меня придется, Феликс! Как ты своей Лизке в глаза-то посмотришь?
_Наташа_ (насмешливо). А что это он вмешивается? Что он лезет? Где это видано, чтоб отговаривали?
_Курдюков_ (не слушая). Феликс! Ты меня послушай, я ведь тебя знаю, тебе же это не понравится. Ведь бессмертие — это и не жизнь, если хочешь, это совсем иное существование! Ведь я же знаю, что ты больше всего ценишь... Тебе дружбу подавай; тебе любовь подавай... А ведь ничего этого не будет! Откуда? Всю жизнь скрываться, от дочери скрываться, от внуков... Они же постареют, а ты нет! От властей скрываться, Феликс! Лет десять на одном месте — больше нельзя. И так веками, век за веком! (Зловеще.) А потом ты станешь такой, как мы. Ты станешь такой, как я! Ты очень меня любишь, Феликс? Посмотри, посмотри повнимательнее, я — твое зеркало.
