_Базарин_. Вот теперь и я считаю — хватит. Звони Сенатору.
Кирсанов молчит, выкапывает из пепельницы окурок, затягивается.
_Кирсанов_. Не хочу. Сам звони.
_Базарин_. Ну, знаешь ли!.. Как угодно. Только я с ним за одной партой не сидел...
И тут за окном, в доме напротив, разом гаснут все оставшиеся еще освещенными окна. И сейчас же гаснут фонари на улице. Остается только светлое низкое небо над крышами. В комнате делается заметно темнее.
_Пинский_ (подбежав к окну). Ого! И в доме десять тоже погасло... Так... И в доме восемь... А вы знаете, панове, во всем квартале, пожалуй, света нет! Знаешь что, Слава, кончай-ка ты выгибать грудь колесом и звони-ка ты своему Евдокимову... если, конечно, он захочет теперь с тобой разговаривать, в чем я вовсе не уверен.
_Кирсанов_. Нет. Я никогда никого ни о чем не просил и просить не намерен. Пусть будет что будет.
_Пинский_. А кто говорит, чтобы просить? Спросить надо, а не просить...
_Кирсанов_. А что, собственно, спрашивать? Тебе вполне определенно сказано: предписание получили? Выполняйте! Старший лейтенант милиции Ксенофонтов...
Из передней доносится стук дверей, топот, приглушенное ржание. Шипящий голос произносит: «Ш-ш-ш! Тихо ты, сундук африканский!..» Щелкает выключатель. «И здесь света нет...» Другой голос отзывается нарочитым баском: «Взлэтаеть... но так — нэвысоко!..» И снова раздается сдавленное ржание. Из прихожей появляется _Сергей_ _Кирсанов_, младший сын профессора, ладный, сухощавый, среднего роста молодой человек в мокрой кожаной куртке, в «варенках», на голове огромная меховая шапка. И сразу видно, что он основательно навеселе.
_Сергей_. О, веселые беседы при свечах! Старшему поколению!.. (Срывает с головы шапку и отвешивает низкий поклон. Говорит через плечо в прихожую.) Заходи смело, они, оказывается, не спят. Причем их тут навалом.
Появляется _Артур_ — тоже ладный, тоже сухощавый, но на голову выше ростом. Одет он примерно так же, но на первый взгляд производит впечатление странное: он негр, и лица его в сумеречном свете почти не видно.
_Артур_ (отряхивая о колено свою огромную шапку). Здравствуйте. Извиняюсь за вторжение. Мы почему-то думали, что вы уже спите.
_Сергей_ (в прежней шутовской манере). Олег Кузьмич! (Кланяется.) Дядя Шура Пинский! (Кланяется.) Батюшка! (Кланяется.) А это, позвольте вам представить, Артур Петров. Артур Петрович! Мой друг! Вернее, мой боевой соратник. А еще вернее — мой славный подельщик...
_Кирсанов_ (очень неприветливо). Так. Иди-ка ты к себе.
_Сергей_. Незамедлительно! Мы ведь только представиться. Акт вежливости. А где мамуля?
_Кирсанов_. Она занята.
_Сергей_ (Артуру). «А глаза добрые-добрые!..»
Оба ржут — довольно неприлично. Из спальни слева появляется Зоя Сергеевна.
_Сергей_. О! Мамуля! А мы тут тебя ждем. Закусочки бы, а? Немудрящей какой-нибудь. А то ведь мы усталые, с работы, мороз, транспорт отсутствует, в такси не содют...
_Зоя_ _Сергеевна_. Хорошо, хорошо, пойдемте.
Слегка подталкивая, она вытесняет обоих приятелей в прихожую и выходит за ними.
_Кирсанов_ (Пинскому, неприязненно). Вот оно, твое потакание!
_Пинский_. А в чем, собственно, дело? Парню двадцать лет. Попытайся вспомнить, каким ты сам был в двадцать лет...
_Кирсанов_. В двадцать лет у меня не было денег на выпивку.
_Пинский_. А у него есть! Потому что он работает! Ты в двадцать лет был маменькин сынок, а он работяга. И работа у него, между прочим, достаточно поганая. Ты бы в такой цех не пошел, носом бы закрутил...
_Кирсанов_. Цех! Ты еще мне скажи — промышленный гигант! Кооперативная, понимаешь, забегаловка на три станка...
