Официантка принесла на подносе три стакана чая в мельхиоровых подстаканниках, блюдечко с тонко нарезанными, пахучими дольками лимона, еще одно с сахаром-рафинадом и тарелку с печеньем.
– Спасибо, Маша, что согласились скоротать с нами вечер, – сказал генерал, и его простецкое, но очень чистое лицо осветила такая радостная улыбка, что Вася даже потупился, а Маша открыто и радостно улыбнулась генералу в ответ. У Ивана Ивановича были очень ровные белые зубы очень здорового человека. Наверное, эта белозубость и придавала его улыбке столько неотразимости.
– Вечер скоротать не получится, а на полчасика я отпросилась, – виновато сказала Маша.
– За полчасика и рюмку можно выпить, – сказал генерал, – садись в кресло, чтоб мы оба могли тобой любоваться.
– Рюмку нельзя, – присаживаясь в удобное велюровое кресло, сказала Маша, – при моей работе ни рюмку, ни полрюмки пить нельзя. Знаете, сколько женщин… – она не закончила предложение, потому что и так был понятен его смысл.
– Это правда, при вашей работе лучше не пробовать, – ласково глядя на девушку, подтвердил Иван Иванович. – Вы из Севастополя?
– Нет, это поезд московский. Но родилась я перед войной в Севастополе.
– Школу окончили?
– Десятилетку. В прошлом году. А вы, наверное, на фронте были, раз такой молодой и уже большой генерал, – взглянув на висевший на плечиках китель, спросила Маша.
– А ты в званиях разбираешься?
– Конечно, у меня отец капитан второго ранга.
– Где служит?
– В койке.
– Чего так?
– Он давно, еще со штурма Севастополя, с сорок четвертого…
– Часть? – отрывисто спросил генерал.
– Номер я не знаю. Папа в Азовской флотилии служил.
– Да. Азовцы участвовали.
– А вы где воевали?
– Там же, где твой батя, только мне повезло. Вкусный у тебя чай.
– Спасибо. Заварки не пожалели.
Разговор так резко съехал с игривого на печальный тон, что воцарилась неловкая пауза.
– Вася, запиши. Нет, дай я сам запишу. – Генерал вырвал из поданного ему блокнота листок со своим именем, отчеством, фамилией и званием и записал свои служебный и домашний телефонные номера. – Возьмите, Мария, буду рад служить. Мою жену зовут Александра Александровна, меня, как вы знаете, Иван Иванович. Служебный номер выходит на Васю, он вас всегда соединит.
– Спасибо, но вряд ли, – беря листок, смущенно сказала девушка, – у меня телефона нет. Так-то ничего, но плохо в смысле «скорой помощи», приходится на улицу бегать за квартал, в ночь-полночь… Мы в коммуналке.
– Да, я вас понимаю. Раньше я тоже жил в коммуналке без телефона, и подруга жены еле-еле успела довести ее до роддома. А я как на грех на футболе был. Маша, напишите, пожалуйста, подробно свой адрес, фамилию, имя и отчество отца, звание, болезни… подробно, прямо в моем блокноте. Поможем с лечением.
– Спасибо, – беря из рук Василия блокнот и карандаш, неуверенно сказала девушка. – Главную его болезнь все равно не вылечить.
– Это какую, если не секрет?
– Пьет. В чем душа держится, больной весь, а пьет беспощадно.
Помолчали.
– Тут я не советчик, – сказал Иван Иванович, – а телефон нужен. Фронтовики многие пьют. Я им не судья.
– Спасибо за чай, – собирая со стола на поднос, сказала официантка. – Денег не надо, – остановила она адъютанта Василия.
– А кем отец был в Севастополе? – спросил Иван Иванович.
– Капитаном третьего ранга.
– Как я, майором, – усмехнулся генерал.
– А вы в Севастополе воевали? – удивился адъютант. Его удивление было так искренне, что генерал порадовался: «А он обо мне действительно мало знает».
– Майор, это, наверное, батальоном командовали?
– Да. Штурмовым батальоном морской пехоты.
– Ого! – сказал Вася, понимавший, что к чему, и посмотрел на своего шефа пусть и с хмельком, но с нескрываемым восторгом.
– Вечером чай будете? – спросила Маша, обращаясь одновременно к обоим пассажирам.
– А вы с нами попьете? – вполне нейтральным голосом, без заигрывания спросил генерал.
– Может быть, – улыбнулась девушка, – тогда до вечера.
– До вечера, – радостно сказал Вася, а его сияющие зеленые глаза говорили еще больше… Ой, как много они говорили и как от души!
Официантка ушла, оставив на столике бумажку со своим адресом, которую Иван Иванович тут же положил в карман висевшего на плечиках кителя.
– Всего пять, а за окном темень, – сказал Иван Иванович, – спать нельзя, голова будет болеть, если спать в это время.
Вася промолчал, а потом вдруг начал ни с того ни с сего говорить о штурме Севастополя в апреле-мае 1944 года.
