Поспелов. Фельдмаршал чистоту любит… Он в Италии бывал и в Константинополе бывал, к чистоте привык… Ты возьми ведро, тряпку, вымой пол, лавки, первым делом… Поняла меня? Вон ведро… Да сними ты кафтанишко солдатский… А юбку подоткни, где рваная. А стряпать умеешь?
Екатерина. Стряпать умеешь чути-чути…
Поспелов. Чути-чути… Ты ему щи навари, чтобы ложка стояла… Фельдмаршал страсть наваристые щи любит… И все такое прочее, горячее. Чего опять плачешь, я тебя добру учу… Чтоб фельдмаршал был с тобой ласковый…
Екатерина. Он ласковый?
Поспелов. То-то, что ласковый к вашей сестре.
Федька
Екатерина. Он меня на шпагу взял, он меня защитил. Он правду говорит, солдаты платье уже на мне рвали, он мне свой кафтан на плечи надел.
Федька. Поспелов, отпусти девку.
Поспелов. Очумел ты, – девку для фельдмаршала привели.
Федька. Очень хорошо. Катька, надевай кафтан.
Екатерина. Сейчас надену кафтан.
Поспелов. Уйди добром, Федор.
Федька. В артикуле нет такого закону – отымать добычу у солдата.
Поспелов
Федька. Ты чин не велик.
Поспелов
Федька. Еще хочешь?
Поспелов. Получай…
Федька. Не серди меня.
Поспелов. Сказано мне – девку беречь, приказ военный, живую не отдам.
Федька. Ой, не серди меня.
Екатерина. Ой, шведы!
Поспелов. Вот черт, опять шведы!.. На…
Екатерина. Майн готт![29]
Алексей
Шереметев. Ничего, бог милостив…
Жалко – царевича напужали.
Алексей. Отбили шведов?
Шереметев. Отбили, батюшка… Да шведов немного и было, они тут повсюду рыскают – за хлебом, за сеном… И ведь чуть не взяли у нас обоз… Как же ты, генерал фон Липпе, их проморгал? Эх, немец ты, немец…
Ягужинский. Не подоспей Меншиков – пропал бы весь обоз.
Фон Липпе. Этот война – неправильный война. Это не научный война, это разбойничья драка.
Шереметев. Видишь ты, – не научная война. А шведа бьем и города берем… Садись, генерал, садись, полковник, садись царевич…
Поспелов. Все готово, велел только печь вытопить.
Шереметев
Поспелов. Привел.
Шереметев. Иди.
От Петра Алексеевича ответа не получено. Как нам быть теперь? Более того, неприятельской земли разорять нечего, – все разорили и запустошили, что могли. Осталась у неприятеля только Нарва, Ревель да Рига. Шведы уже становятся на зимние квартиры. Король Карл гоняется по всей Европе за королем Августом польским, и Карла сюда скоро не ждут. Дать ли нам отдых войску и становиться на зимние квартиры, или пойти еще побить генерала Шлиппенбаха и уж тогда окончить зимний поход? Что скажешь, царевич? Твой голос – первый.
Алексей. Отец прикажет – то и делай, поменьше думай.
Шереметев. Петр Алексеевич думать нам велит. За то он и бояр подкосил, что плохо думали, и нас, худородных, поставил – добывать отечеству славу.
Алексей. Отвяжись от меня, Шереметев. Знобит меня, отвели бы меня в избу.
Шереметев. Знобит – с непривычки. Петр Алексеевич тоже спервоначалу-то – стоит, бывало, под ядрами весь белый, губы закусит до крови. Потом привык.
Алексей. Никогда я не привыкну… Напрасно меня из Москвы привезли… Нарочно меня – мучить привезли… Проклятые, проклятые…
Меншиков. Видел… Изрубили к черту весь отряд. Сорок два шведа… Троих сам с седла снял.