Пожилой купец(указывая на расстеленное перед конем сукно). Государь, здравствуй на много лет, входи в город с миром и любовью.
Иван. Спасибо, торговые люди добрые, что постлали моему коню красную дорогу.
Татарские царевичи ведут коня по сукну и останавливаются. Из глубины выходят Грязной, воевода Двойна – без шлема, с опущенной головой; несколько рыцарей несут польские и литовские знамена и на щите – ключи от города.
(Гневно.) Воевода Двойна, зачем с оружием встал против нас! Иль похваляешься, как мышь, льва победить? Раб лукавый, безумный, оберегал от нас похищенную землю нашу дедовскую и кровь нашу пролил!
Двойна. Государь, я верно служил моему королю Сигизмунду Августу, я исполнил долг…
Иван. Подай мне ключи от города.
Двойна замешкался, закрыл лицо, вздрагивая плечами. Грязной взял щит с ключами и поднес ему. Двойна взял ключи.
(Негромко, внятно.) На коленях, на коленях подай ключи владыке и царю земли русской.
Литавры, рога. Склоняются знамена.
<p>Картина пятая</p>Моленная в доме у княгини Ефросиньи Старицкой. Лампада и свечи перед множеством икон. На стуле из рыбьего зуба79 сидит митрополит Филипп, усталый, опустив голову. Около него – Владимир Андреевич, Репнин, Оболенский-Овчина и все князья, кто был в третьей картине. Входит Ефросинья. Кланяется митрополиту и князьям.
Ефросинья. Володимир, все ли в сборе?
Владимир Андреевич. Все, матушка.
Оболенский. Все, все пришли, кого государь за бороду хватал, – обиды помним крепко…
Ефросинья. Нет с нами одного – князя Андрея Михайловича Курбского… Нарочного посылала к нему в Ливонию, да он сказался недосугом, – города, вишь, воюет государю Ивану Васильевичу. Государь от тех городов спесью раздувается, а нам – слезы…
Репнин(Филиппу). От слез глаза вытекли. Москва-то уж не наша, Кремль уж не наш… Во дворце ведьма сидит, Марья Темрюковна. Крови нашей жаждет. Не сыта. Филипп, ты поверх глядишь, ты под ноги погляди, – крови-то уж по щиколотку, как бы нашей крови по колено не стало…
Оболенский(Филиппу). Знаешь, какие на Москве опалы? Каждый день дворцовые шалуны с Мишкой Темрюковым ворота ломают у опальных-та… Рюриковичей в медвежью яму сажают…
Ефросинья. Помолчите, владыке все известно… Прости, владыко, что докучаем тебе ради мирских дел… Да мимо тебя нам не думать, ты – один, наш столп древний…
Филипп. Дел мирских не бывало, мирская суета есть…
Ефросинья. Снизойди к нам. Собрались мы слезно молить тебя: разрушь крестоцелование князя Андрея Михайловича Курбского, жернов на шее его – клятва царю Ивану, сними ее.
Оболенский. Без твоего благословения князь Андрей решиться не может. Ты ему вели, чтоб он полки свои от ливонских городов повернул на Москву…
Репнин. У Ивана когти в Литве увязли… Москва пуста, последний стрелецкий полк уходит… Курбский шутя войдет в Москву-та…
Ефросинья(вытаскивая за руку Владимира Андреевича перед Филиппом). Вот он, жданный Москвой, кроткий, смиренный… По ночам личико у него светится. Спрашиваю: «Володюшка, что во сне видел?» – «Ангелов, матушка, все ангелов вижу». Ответствуй, Володимир, не врет мать?
Владимир Андреевич. Разное во сне вижу, всякое, маменька, часто и ангелов вижу…
Ефросинья. Князья, не это ли блаженство и умиление!..
Репнин. Филипп, и обвился бы сей юноша, как виноград, вокруг твоей святости…
Оболенский. А мы бы при нем расселись тихо, немятежно, Избранной радой, как в прежние-то времена…
Князья. Добро, добро, добро…
Филипп(глядя поверх). «Власть тебе даю над душами человеческими, терзай их, казни казнями многими…» Ох, не мне ли ты уготовил терзание и казнь… Где пресветлая тишина моя? Где чистота моя, невиноватость моя? Уж стоял, чист, у врат вечных и поворотил вспять… В грех и в смрад. (Князьям.) Что вы хотите от меня, безжалостные? Взять грехи ваши на себя и обременить совесть мою? Вопию: отступите, отыдите от меня прочь…
Ефросинья. Пустое! К твоей святости пятна не пристанет, Филипп… (Князьям.) Сходите кто-нибудь, скличьте Козлова, он в сенях стоит. (Филиппу.) Князя Курбского постельничий80 Юрка Козлов прибежал из-под Полоцка с великими вестями. Выслушай его, владыка.
Входит Козлов в крестьянском армяке, в лаптях. Низко всем кланяется, встряхивает волосами, останавливается перед Филиппом.
