Заводская контора, красиво выстроенная, примыкает к жилым (обыкновенно замыкает или начинает дерев<ню>). Из бугров, обросших густым лесом и кустарником, вытекала речка. Лес во всей стране сей растет березовый, высокий, толстый, и прекрасная трава.
Veratrum nigrum.
Orobus latheroides.
Hemerocallis flava. Морецвет.
Pedicularis, многих родов.
Сибирская крапива, Urtica canabina.
Потом сосняк, потом опять березовые леса, а там места болотные. Во множестве растет солодкового корня, желтой лилеи, чем далее, тем увеличивающейся более. Еще цвели на ней поздние цветы. Мужики называют ее теплою травою и плетут из нее так же, как и татары, мягкие цыновки для подстилки под седла.
Дикая мята, Nepeta multifida, здесь имеет столь сильный лавандульный запах, что, если только растерши подолее понюхаешь, закружится голова и опьянеешь.
Травы, употребляемые татарами вместо чая:
1. Род вяжущего корня, от которого вода, когда выкипит, красноватый принимает вид и вяжущий сильно вкус.
2. Чай из рубленных стеблей или кореньев диких роз и сваренный, как у татар казанских, вкусом гораздо лучше.
3. Potentilla fruticosa, употребл<яется> так же и наз<ывается> курильский чай.
4. Полевой чай, Potentilla rupestris. Траву варят вместе с цветками.
5. Phlomis tuberosa. Из нее точно так же, как и из калмыцких орехов, варят чай.
Сентябрь.
Выехав из города, идет бугристый лес вплоть до реки Кии, со множеством луж и нешироких болот с мостами. На песчаных местах сосновый бор, на горах лиственницы и болотная сосна, на буераках и болотных местах ельник и кедровник. Остальные места покрыты топольником, ельником, березником и сосняком. В лежащих выше странах земля плодоносная и страна прекрасная. Но как лес тут очень густ и непрерывен, то новоположенные пашни весьма мокры. По сей-то причине водятся в обилии здесь дикие звери, серны, олени, волки, медведи. Дорога становилась всё грязней. Ненастье, сентябрь. Вороны почти совсем черны, на одной только спине несколько видны серенькие перья. Они здесь имеют хищное свойство: по двадцати и более пускаются на кур и оных раздирают. Глубокие буераки, речки и ручейки, впадающие в Чулим. Места высокие, березовым лесом обросшие и плодоносные.
Serratola alpina.
Клоповница, Cimicifuga.
Cineraria, пепельная белая трава.
Glauca.
Cacalia hastata занимает все мокрейшие буераки. Лекарство от всех продолжительных болезней, хотя иные им даже сокращают жизнь свою, потому что корень ее сильно слабит.
Род травничков или маленьких соловьев с жаркожелтым брюхом и зеленоватыми к хвосту перьями (Motacila cyanurus). Попадаются также здесь, как и на Енисее, самые крохотные мыши, весом в ползолотника или около полдрахма, цветом темнее обыкновенных мышей, хвост же толст. Река Кия камениста. На дне ее попадаются между колчеданом куски светлокрасного и черного асписа, а также с черными и желтыми полосками. Проехал я страну, сильно обросшую березником и содержащую в себе множество мокрых буераков. Погода была столь тепла, что стрекозы и бабочки летали как будто летом.
У деревни на навозных кучах росла сухая трава Axyris amarantoides. Плодотворный порошок, которым растение сие покрыто, столь летуч, что если до сухого растения только дотронешься, то причиняет оный сильный кашель, продолжающийся целые дни.
Опять кедровые и еловые леса. Бурундуки бегали в невероятном множестве по лесам, собирая себе на зиму запас.
Село Ачинское. Под самой деревней на Чулыме житницы, в сии житницы подрядчики складывают тот хлеб, который возят по Чулыму в Обь, в Сургут, Нарым и прочие на севере лежащие, бесхлебные страны, а частию в императорские сибирские заводы, вверх по Оби, или же на линию на Иртыш. Красноярский уезд столь благословенное имеет обилие в хлебе (зерно дает сам-30), что крестьяне из близких и дальних мест охотно отдают в сии житницы рожь за 5 и за 6 коп. пуд. Чулым здесь широк и довольно глубок. Тараканов в избах гибель. Днем темные углы, щели и чуланы; а ночью вплоть все стены ими облеплены. Чай пить или есть нельзя в избах без того, чтобы сии насекомые не падали с потолка один за другим в чашки или блюда.
Phalaris erucaeformis, обыкновеннейшая трава по всей горе росла.
