Я завел чемоданчик, братцы.Вещь. Заграница, ноздрю утри.Застежки, ручки (чтоб, значит, браться),а внутри…Внутри в чемодане — освещенье трехламповое.На фибровой крышке — чертеж-узор,и тот, который музыку нахлопывает,репродуктор — типа Дифузор.Лезу на крышу. Сапоги разул.Поставил на крыше два шеста.Протянул антенну, отвел грозу…Словом — механика и никакого волшебства.Помещение, знаете, у меня — мало̀.Гостей принимать возможности не дало́.Путь, конешно, тоже до нас дли́нен.А тут к тебе из чемодана: «Ало́, ало́!К вам сейчас появются товарищ Калинин».Я рад, жена рада.Однако делаем спокойный вид.— Мы, говорим, его выбирали, и ежели ему надо,пусть Михал Ваныч с нами говорит. —О видах на урожай и на промышленность види много еще такова…Про хлеб говорит, про заем говорит…Очень говорит толково.Польза. И ничего кроме.Закончил. Следующий номер.Накануне получки пустой карман.Тем более — семейство. Нужна ложа.— Подать, говорю, на́ дом оперу «Кармен». —Подали, и слушаю, в кровати лёжа.Львов послушать? Пожалуста! вот они…То в Москве, а то в Ленинграде я.То на полюсе, а то в Лондоне.Очень приятное это — р-а-д-и-о!Завтра — праздник. В самую раньслушать музыку сяду я.Правда, часто играют и дрянь,но это — дело десятое.Покончил с житьишком пьяным и сонным.Либо — с лекцией, с музыкой либо.Советской власти с Поповым и Эдисонами*от всей души пролетарское спасибо!
[1928]
<p>Горящий волос<a l:href="#t_ms9535_283"><sup>*</sup></a></p>Много чудес в Москве имеется:и голос без человека, и без лошади воз.Сын мой, побыв в красноармейцах,штуку такую мне привез.«Папаша, — говорит, — на вещицу глянь.Не мешало понять вам бы».Вынимает паршивую запаянную склянь.«Это, — говорит, — электрическая лампа».«Ну, — говорю, — насмешил ты целую волость».А сам от смеха чуть не усох.Вижу — склянка. В склянке — волос.Но, между прочим, не из бороды и не из усов…Врыл столбище возле ворот он,склянку под потолок наве́сил он.И начал избу сверлить коловоротом.И стало мне совсем неве́село.Ну, думаю, конец кровельке!Попались, как караси.Думаю, — по этой по самой по проволокев хату пойдет горящий керосин.Я его матом… А он как ответил:«Чего ты, папаша, трепешься?»И поворачивает пальцами — этим и этим —вещь под названием штепсель.Как тут ребятишки подскачут визжа,как баба подолом засло́нится!Сверху из склянки и свет, и жар —солнце, ей-богу, солнце!Ночь. Придешь — блестит светёлка.Радости нет названия.Аж может газету читать телка,ежели дать ей настоящее образование.
