Взял я травки пучок – какая весенняя! и желтых листьев ветку и полез выше, куда только Петр лазил. Теперь-то не велика хитрость: всюду дорожки, стрелки, надписи.
На Петровой скале памятник: дважды ездил Петр в Карлсбад (1711 и 1712 г.) – сидел в шпруделе, пока не слезала кожа; ведь и в московской самой горячей бане такого нет жара – +73 С. Был в Карлсбаде и царевич Алексей (1710 и 1714 г.) и Анна Петровна (1716 г.). На памятнике стихи в две колонки: на одной французские – Baron Alfred de Chabot, 1835; на другой – кн. П. Вяземский, 1853 г. и немецкий перевод, septembre 1866.
Majestueux rochers, g'eants de la vall'ee,Votre aspect imposant exalte la pens'ee,Eveille dans les coeurs des sentiments nouveaux,Et rend plus cher encore le beau s'ejour des eaux!L’^ame sur ce rocher n’est-elle pas 'emue?Ce symbole sacr'e. qui s’offre `a notre vue.Qui de Pierre le Grand dans les bras Cut press'e.Au pied duquel par lui ce souvenir laiss'e (M.S. P. I.)Ne r'ev`ele-t-il pas `a toute la contr'ee,Que par ce grand g'enie elle fut visit'ee,Carlsbad avec amour conserve dans son seinLes pr'ecieux objets travaill'es de sa main,Aussi que dans Saurdam ce cr'eateur sublimeFr`equente l’artisan que sa pr'esence anime,Se m^ele `a ses travaux, `a ses f^etes, ses jeux;Les cibles de son tir sont encore dans ces lieux.Mais que vois-je? D’aspect sur ce sommet tout change;Hier, pour у parvenir, il fallait ^etre un ange!Accessible aujourd’hui, le burin avec artGrave sur le granit l’immortel nom du czar!Noble chef du pays! Gloire vous soit acquise!Qu’un puissant Nicolas cette action transmise,Indique avec quel art vous savez honorerCelle qu’a votre garde il daigne confier.177Великий Петр! Твой каждый следДля сердца русского есть памятник священный,И здесь, средь гордых скал, твой образ незабвенныйВстает в лучах любви, и славы, и побед.Нам святы о тебе преданья вековые,Жизнь Русская тобой еще озарена,И памяти твоей, великий Петр, вернаТвоя великая Россия.О grosser Peter! Jede deiner SpurenFur Herz des Russen ist ein heilig Denkmal!Dein herrlich Bild hier unter stolzen FelsenErglaenzt im Liebe, Rhum und Sieges strahl.Was uns bekannt von Dir, ist uns ein Heiligthum,Ganz Russland’s Leben ist von Dir durchgluht.Freue der Erinnung deiner, Grosser Peter,Die Russland gross in alle Zeit erbluht!Взял я и от Петра память – зеленую ветку. И, только было приноровился – спуск очень трудный, вижу, на скамеечке мой пражский вож Евгений Комаров178: запыхается, платком вытирается.
«Э… думаю, – да он еще выше куда поднимался! Хоть выше и некуда, разве что к «Трем Крестам!»
А Комаров увидал меня и рукой как прикрыл: «не хочу с вами и разговаривать».
– Ничего вы не видели.
– Как? Я от Оленя.
– Не Оленя, а вчерашний день.
Тут только я и вспомнил, что вчерашний день – самое близкое расстояние земли от Марса,
– Ждите теперь еще сто лет, – Комаров искренно возмущался, – ведь если залезть на Венеру и заглянуть на землю, земля покажется как огненный Марс, а вчерашний день…
Комаров нарочно приехал из Праги и без ночлега провел две ночи в горах под открытым небом и сегодня после обеда возвращается в Прагу.
Отдышавшись, рассказал он мне диковинки с наблюдением над Марсом, прошедшую ночь.
* * *