— Дела у нас шли хорошо, гораздо лучше, чем у моих кузенов. Сперва все трое продолжали отцовское дело, потом Хьюберт и Эдгар вышли из дела, остался один Джеймс. Он женился, но жена умерла, дела шли все хуже и хуже, наконец, он решил эмигрировать. Перед отъездом он распродал все — дом, мебель, оставшуюся землю. Мы с Барти пришли на аукцион. Дом очень изменился. У Джеймса всегда было туго с деньгами. Сначала он продал оба луга, потом фруктовый сад, а потом и наш сад. Сад исчез. На месте тисов и лужайки выросли дома с крошечными садиками. Ни один тис не уцелел. Кроме Каверзы. Ты, наверно, видел Каверзу в одном из этих садиков.
— Значит, это Каверза, — сказал Том.
— Барти купил на аукционе все, что мне захотелось, — барометр, старинные напольные часы, я всегда любила слушать, как они бьют. В детстве я иногда притворялась, что перепутала время, и вставала раньше всех, раньше служанок, еще до восхода солнца, — и шла играть в сад.
— Как вы могли увезти часы? — удивился Том. Их же нельзя сдвинуть с места.
— Их и не надо было двигать. Барти купил дом — он всегда покупал то, что мне нравилось, если только мог, конечно. Он сказал: «Без сада это больше не господский дом», разделил его на квартиры и стал сдавать жильцам.
— И вы переселились сюда?
— Не сразу. Нам хорошо жилось на ферме. У нас родилось двое детей — мальчиков. Они оба погибли на Великой войне — сейчас ее называют Первой мировой войной, — миссис Бартоломью не заплакала, она давным-давно выплакала все слезы. — Потом, через много лет, умер Барти, и я осталась одна. Тогда-то я и переселилась сюда и с тех пор живу здесь.
Миссис Бартоломью замолчала, словно досказала свою историю до конца.
— И с тех пор вы часто путешествуете назад во Времени? — подсказал Том.
— Путешествую во Времени?
— Возвращаетесь в Прошлое?
— Доживешь до моих лет, Том, поймешь — старики живут в Прошлом. Вспоминают, видят сны.
Том кивнул. Он многое понял: почему в саду всегда стояла прекрасная погода, почему Время делало скачки — иногда убегало далеко вперед, иногда возвращалось назад. Это зависело от того, о чем именно вспоминала миссис Бартоломью.
А может, не одна миссис Бартоломью была в ответе за то, что сад каждую ночь оживал. Не зря же она сказала Тому, что до нынешнего лета сад никогда не снился ей так часто, никогда она так ясно не вспоминала детство. Она снова ощутила, насколько же нужен был маленькой Хетти товарищ для игр и место, где можно играть.
— Но ведь и со мной этим летом происходило то же самое.
Миссис Бартоломью, казалось, говорила и о нем, ему тоже очень нужен был друг и место, где можно спокойно поиграть. Его мечта носилась по огромному дому, прокрадывалась в сны миссис Бартоломью и возвращала ей из далекого прошлого маленькую Хетти. Миссис Бартоломью снова стала ребенком, снова попала в сад — и Том вместе с ней.
— Но последние ночи, перед самой последней — вам же не сад снился, вам снилась зима и коньки.
— Да, — согласилась миссис Бартоломью, — я вспоминала Или. Никогда не была я так далеко от дома. Мне снилось, что я стала совсем взрослой, мне снился Барти, а о тебе и о саде я почти не вспоминала.
— Ну, это не ваша вина, — решил Том. — Вы же действительно стали взрослой. В предпоследнюю ночь, на обратном пути вы говорили только с Барти, а на меня внимания не обращали.
— С каждой зимой ты становился все тоньше и тоньше, а в тот раз, когда мы подъехали к дому, совсем исчез.
— А прошлой ночью… — в голосе Тома не было горечи.
— Прошлой ночью мне снилась наша свадьба и переезд на ферму.
— Прошлой ночью я спустился, открыл дверь в сад и увидел — сада больше нет. Вот почему я вскрикнул. Я звал вас, но никак не думал, что вы меня услышите.
— Ты меня разбудил. Я знала, это Том зовет на помощь, только не могла этого понять. Я же не верила, что ты настоящий. До сегодняшнего утра не верила.
— Мы оба настоящие, — сказал Том. — Тогда и Сейчас. Как сказал ангел: «Времени уже не будет».
Снизу донесся бой часов. Часы пробили два, и миссис Бартоломью, понимавшая их язык, сказала, что, наверно, уже одиннадцать и тетя его заждалась. Том спустился к себе в квартиру и попросил разрешения выпить чаю с миссис Бартоломью. Тетя Гвен была слишком удивлена, чтобы возражать, и даже ни о чем не спросила.
Том вернулся к миссис Бартоломью. Она заварила чай, достала тминное печенье, и они уселись рядышком, чтобы всласть поболтать о саде.
Том спросил об Авеле. Оказалось, он женился на Сюзанне, они жили счастливо, и у них было много детей. Том рассказал миссис Бартоломью, что Авель тоже мог его видеть.
— Надо же! — поразилась миссис Бартоломью. — А тетя Мельбурн вечно насмехалась над Авелем, говорила, что он туп, как корова на лугу.
— Коровы меня тоже видели, — с чувством произнес Том, — а вот она никогда.
Миссис Бартоломью от души рассмеялась, теперь она могла позволить себе смеяться над теткой.
