Том II полностью

В своей оценке творчества рано ушедшего из жизни поэта и прозаика «Парижской школы» Бориса Юлиановича Поплавского (1903–1935), Владислав Ходасевич резко разошелся с мнением Фельзена. Рецензируя первый номер альманаха «Круг», критик писал: «Если мы даже допустим, что в дальнейшем Поплавскому был сужден новый подъем, то всё же придется по поводу его смерти жалеть о неосуществившихся возможностях, а не оплакивать писателя, будто бы давшего уже очень много. По человечеству я вполне понимаю чувства, которыми проникнута статья Ю. Фельзена о Поплавском в том же “Круге”: Фельзену жаль безвременно погибшего друга. Я, пожалуй, психологически готов понять и то, что в писательский актив Поплавского Фельзен вносит очарование, им испытанное от личного общения с Поплавским. Но явно преувеличенные оценки, даваемые Фельзеном, относятся к воображаемому, а не к действительному литературному наследию Поплавского. Статья Фельзена, умная и изящная, все-таки написана “о том, чего не было”. Повторяю: психологически она мне понятна и в этом смысле я готов ей сочувствовать. Но литературная перспектива в ней искажена – и, может быть, даже не без тактического умысла: ради того, чтобы придать более веса той литературной группе, к которой Поплавский принадлежал вместе с Фельзеном» (Возрождение. 1936. № 4035. С. 5).

Судя по всему, Фельзен действительно старался оградить память недавно умершего друга и соратника от критических выпадов эмигрантских литераторов, тем более, что и при жизни Поплавский был излюбленной мишенью противников «Парижской школы». Так, Фельзен сознательно сорвал чтение доклада Зинаиды Гиппиус на вечере, посвященном памяти Поплавского, который состоялся через месяц после трагической смерти поэта. Сама Гиппиус писала по этому поводу в неотправленном письме к Ходасевичу от 14 ноября 1935 года: «Я послала заметку Фельзену, прося его от моего имени прочесть. И достаточно удивилась, в первую минуту, что Фельзен этого не сделал. Почему? Потому что вечер был, оказывается, “дифирамбический”, моя же заметка была “не в тоне” <…> В конце концов, тот не виноват, кто не понимает, что сплошные восклицательные восхваления – плохая услуга, и что больше было бы любви, если б каждый просто рассказал, какого Поплавского “видели его глаза”, и что он в нем понял» (The Beinecke Rare Book and Manuscript Library, Yale University. Nina Berberova Papers. Series VIII. Box 57. Folder 1289; письмо опубликовано с неточностями в: Гиппиус. Письма к Берберовой и Ходасевичу. С. 108–109).

С. 233. Вовенарг – Люк де Клапье, маркиз де Вовенарг (1715–1747), французский философ-моралист и писатель.

С. 234. Однажды о Лермонтове кто-то сказал…  – Точная цитата: «Заметно было, что он спешил куда-то, как спешил всегда, во всю свою короткую жизнь» – из воспоминаний М. Меликова (Щеголев. Лермонтов. С. 211). Фельзен ввел эту цитату в «Письма о Лермонтове» (письмо десятое).

С. 235. «Домой с небес» – второй роман Поплавского (1932–1935), опубликованный посмертно.

С. 235. …готовый «сладостно погибнуть» – Возможная аллюзия на статью Поплавского, программную и пророческую (поскольку она предсказала форму смерти поэта путем группового ухода из жизни), «О мистической атмосфере молодой литературы в эмиграции», где Поплавский сравнивает искусство с «частным письмом, отправленным по неизвестному адресу <…> которое может дойти до человека, которого можно было бы любить, с которым можно было бы дружить, собрав которых сладко было бы умереть вместе <…> Потому что только погибающий согласуется с духом музыки» (Числа. 1930. № 2–3. С. 309–310).

С. 235. …однако «с доброй надеждой»…  – Цитата из первой строфы стихотворения Поплавского «Рукопись, найденная в бутылке» (1928):