– Конечно, Профессор, – ответно улыбнулся я, так же не выказывая и капли агрессии. И я на самом деле её к этому человеку не испытывал. И был расслаблен, “пуст”, как тогда на Арене, стоя против Ромулуса. Сатори, правда, достигнуто не было. Но умиротворение, уравновешенность и спокойствие почти сутки медитации мне оставили. – Я помню Ваши вкусы. И для Фоукса угощенье найдется. Проходите, – уступил я дорогу ему. – Только переобуйтесь, у меня тут что-то вроде додзё, я стараюсь поддерживать чистоту, – указал я ему на колошницу, где стояла моя обувь и несколько пар мягких белых тапочек. Сам я был бос. А везде, где не лежало татами, были постелены теплые тканые ковры. За исключением душевых, конечно: там были специальные коврики из водостойкого материала. В лифте тоже был постелен ковер.
– Додзё? – удивился Альбус, снимая свою обувь и надевая тапочки. – Ты меня удивляешь, мальчик мой. Откуда такой интерес к японской традиции?
– В своих странствиях после Хогвартса я много времени провел в этой стране, – пожал плечами я, проходя к лифту. И это было правдой. Том действительно провел там несколько лет. – Остались приятные воспоминания.
– Надо же, – с интересом осматривался он. – Ты не против? подошел он к висящей на стене стойке с оружием, где вместе с четырьмя бокенами, двумя синаями и двумя дзё были выставлены оба купленных мной меча. Чуть дальше шла еще стойка, где были тренировочные копья, парные мечи, цзянь, саи, нунчаки, длинный шест и “боевая” коса. Но настоящими, именно боевыми, заточенными были только эти два меча. Остальное “оружие” было тренировочным инвентарем. Дамблдор взял со стойки полуторник, чуть выдвинул его из ножен и посмотрел на лезвие. – Странно, – удивился он.
– Что же? – заинтересованно спросил я.
– Оружие не гоблинское, не проклятое и даже не зачарованное, при этом боевое. На тебя не похоже, Том, – пояснил он, возвращая меч в ножны и далее на стойку.
– Я нашел себе новое хобби, – пожал плечами с беззаботной улыбкой я. – Пытаюсь научиться маггловским боевым искусствам. От того и додзё. Надо же на что-то тратить освободившееся время.
– Похвально, похвально, – лучился доброжелательностью и “простотой” Директор Хогвартса.
– Пойдемте наверх? Чай, наверное, уже заварился, – предложил я.
– Конечно, мальчик мой, конечно, – легко согласился он, проходя за мной в кабину лифта. Я опустил раздвижную дверь лифта, повернул, вставленный в замочную скважину ключ и лифт двинулся вверх. – Маггловские устройства? Работает не на магии, а на электричестве? – удивленно приподнял бровь он.
– Удобно, – пожал плечами я. Лифт как раз остановился и я поднял раздвижную дверь.
– Здравствуйте, Профессор, – поздоровалась с ним Лили, кормящая за детским столиком ребенка. Улыбка её при этом была насквозь фальшивой. Глаза смотрели остро и недобро. В них угадывалась обида.
Дамблдор же вовсе застыл. Приветливость, “простота” и неагрессивность с его лица не исчезли, как и мягкая полуулыбка, но на несколько секунд он замер. Должен признать, что самообладания он не потерял. Просто ему потребовалось время на срочную оценку новых данных.
– Здравствуй, Лили! Девочка моя! Как я рад тебя видеть живой и здоровой! Похорошела-то как! – вышел он из лифта, разведя руки, как для объятий и направился к ней. Лили вытерла рот Гарри полотенчиком, отложила его, распрямилась, не убирая с лица своей фальшивой улыбки, позволила Альбусу подойти на расстояние шага и со всей своей силы врезала ему кулаком в лицо.
Дзен! Такого я как-то не ожидал. То-то девушка сегодня утром с такой серьёзностью и старанием отрабатывала именно прямой удар кулаком. За два занятия, конечно, хороший удар не поставишь, но тут ведь какое дело: у неё же сейчас сил, как у Кэпа! Она же его убьёт таким ударом! Дзен!
Я поспешил подхватить отлетевшее тело и тут же приступил к диагностике и наложению лечебных и поддерживающих заклинаний одного за другим.
Диагностика показала, что пенсионер практически мертв: сильнейшее повреждение мозга, проломленные лицевые кости скулы, в которую пришелся удар, внутреннее кровоизлияние в мозг, не говоря уж о рассеченной коже и “ввалившимся” поврежденном глазе, в который вошли осколки очков половинок.
– Фоукс! Спасай! – велел я птице, на которую оставалась единственная надежда, поскольку мои чары едва справлялись с поддержанием угасающей жизни старика. Слава Дзену, огненная курица сообразила, что от неё надо, и принялась плакать. Я же ускоренно трудился над извлечением осколков и остатков оправы из раны чарами телекинеза, которые были доступны Тому еще со времен приюта, одновременно вливая в рот старика зелья из аптечки первой экстренной помощи, доставленной Нейджи.
Слезы, наконец, начали действовать. Мозг Дамблдора стремительно восстанавливался. Укрепляющие и стимулирующие зелья тоже начали давать эффект. Тело сделало первый самостоятельный вдох (до этого искусственная вентиляция легких осуществлялась моими чарами), еще пять минут, и Директор Хогвартса начал приходить в себя.
