Сумасшедшие очереди были во времена Союза за цветами. На восьмое марта только мимоза выручала. Этого добра было - завались. Как-то, на восьмое, отстоял почти пять часов в очереди, чтобы купить три тюльпана матери, а достался один нарцисс. Человека за два до меня эти тюльпаны закончились и один нарцисс - все что удалось. Мать была благодарна. А уже на девятое мая (она у меня блокадница) букет гвоздик покупался без проблем, спокойно рылся, выбирал. На Новый Год несколько раз находил ей вполне приличные розы, а уже с января по апрель - бери что дают. И почему торговлю ими было не наладить? Вот за что Гайдару спасибо: убил не только экономику, но и дефицит. Любые цветы в любое время. Но, если главное - внимание, то мой нарцисс за пять часов стояния в снегу на морозе - самый дорогой подарок, который я сделал.
Просто вспомнилось. Осень, цветов нет.
Ребенок умер. Две недели, сначала мы, а потом шаманы, пытались что-то сделать, но ничего не помогло. Может, мои гены сделали его не столь выносливым, как все они здесь? Вот и на этой планете у меня появилось место, где я сижу один, и не надо меня трогать. Они не понимают,.. я не понимаю,.. просто оставьте меня в покое и все.
Вот и зима пришла. Новый Год где-то здесь, в эти дни проходит. Снег, снег, снег, снег... Вытащишь из сугроба голову и полегче, все проясняется, только сосульки на слипшихся волосах. Все проходит и это пройдет, надо только перетерпеть. Хулан беременна, надо жить дальше. Надо жить.
Разобрался с географией наших южных соседей. В первую очередь, есть интересная и достаточно странная информация. Империя Сися на востоке граничит с Империей Цинь, в переводе - золотой империей. Сергей Петрович, это тебе ничего не напоминает, случайно? А то, что масса названий местности и городов, которые сообщает агентура, имеют явное китайское звучание? Нет, китаи - народ такой, живет этот народ довольно далеко, на юго-западе, и западный хан грамотеев под их протекторатом. Допустим, случайность. А то, что у наших соседей есть аналог великой китайской стены в четыре роста высоты и протяженностью вдоль всей нашей границы, а это побольше тысячи километров? Это как? Само собой, все самому пощупать руками надо, но, все-таки, это что - во всех мирах похожие чудеса света? И построена она в защиту от кочевников, и охраняют ее кочевники, наши друзья, как вестготы Рим охраняли. Но что за мир такой странный? Надо к лету туда караваны послать, пусть обнюхают все, разведают и доложат. А пока - не знаю, что и думать.
Я вырос в огромной благополучной стране. Может быть, мы не ощущали особого богатства, но детям действительно отдавалось все самое лучшее. Обладая массой друзей и приятелей из самых разных слоев нашего общества, в том числе, детей горьких пьяниц и абсолютно нищих неудачников в жизни, я никогда и ни от кого не слышал о чьей-либо детской смерти. Над детьми реально тряслись и, если взрослые поликлиники и больницы вызывали массу нареканий, то детский людской капитал сберегался бережно и аккуратно. Мы все болели разными болезнями, в меру заложенного природой и судьбой здоровья, но неизменно поправлялись и даже не обращали на это внимания. В детстве я переболел почти всем, на обложке моей медицинской карты было отмечено, для простоты, что я не болел свинкой. Весь этот болезненный забег я проделал до пяти лет. Потом спокойно калечился, не думая о последствиях, и меня аккуратно сращивали и зашивали. Без каких-либо махинаций и денег моих родителей меня исследовали и обследовали в специализированных институтах и клиниках потому, что моему участковому врачу что-то там показалось. Мне же кажется, что все лозунги о нашем счастливом детстве, украшавшие скучные будни взрослых людей, были почти правдой. Детство у нас было здоровым. Потом пути были разными и некоторые, уже в детстве, от предчувствий будущего, счастьем не лучились. Способностей мало - дело плохо, врачи не помогут. Моя тетя, сестра матери, умерла маленькой в блокаду от голода, но это была причина! Статистику, конечно, в газетных передовицах не печатали, но я ездил по стране с родителями, пока к пятнадцати годам не надоело, и не слышал о смерти ребенка нигде. Конечно, когда я вырос и, тем более, в девяностые, я мог получать любую информацию такого рода, но, понимая, что происходит, не хотел этих знаний, потому что ничего не мог изменить. Знания ради знаний? Я столкнулся со смертью ребенка впервые. Хотя дети здесь умирают, когда утешали - говорили что часто, пока не окрепнут. В мертвом стойбище насмотрелся, но там я сам был мертв.
