Вскоре появился патруль. Командовал им молодой сержант, англичанин Блэк, который живо заинтересовался путешественниками. Вильмовский рассказал ему о преступной деятельности Кастанедо. Блэк выслушал Самбо как свидетеля и написал протокол дознания. После этого он приказал своим солдатам похоронить работорговца у подножия горы без всяких церемоний. Сержант обещал путешественникам, что за помощь, оказанную Кастанедо, виновные кавирондо будут наказаны.
Путешественники узнали у сержанта, что в форте Кампала теперь нет врача, потому что он откомандирован в распоряжение специальной комиссии[79], прибывшей в Уганду для борьбы с сонной болезнью.
— Если так обстоят дела, то мы должны как можно скорее очутиться у кабаки Буганды. Может быть, его знахари помогут Смуге, — заявил Хантер.
— Это единственное, что вы в состоянии теперь сделать, — признал Блэк. — У кабаки неплохие шаманы-знахари, которые, как можно полагать, уже не один вид яда приготовили сами. Надо думать, что они дадут хорошее противоядие раненому. Я советую отправить больного в Буганду на лодке.
— Что вы об этом думаете, Хантер? — спросил Вильмовский. — Пожалуй, надо воспользоваться этим советом?
— Поездка на лодке не будет так утомительна для Смуги, как путь на носилках, — ответил следопыт. — Я возьму с собой вьючных животных и в обществе двоих масаи поеду на лошадях вокруг озера, а вы с остальными товарищами и багажом поплывете на лодках. Встретимся в Буганде.
— Я поеду с вами. Сидя на кляче, можно лучше познакомиться с местностью, чем болтаясь в лодке, — сказал боцман Новицкий.
Вильмовский попросил Блэка помочь нанять лодки. Сержант охотно исполнил просьбу Вильмовского. Он немедленно вызвал нескольких негров из племени луо. С их помощью караван быстро очутился в деревушке, расположенной на берегу озера Виктория. Вильмовский не торговался со старшиной деревни, и вскоре четыре лодки из выжженных древесных стволов оказались в его полном распоряжении.
Во время погрузки поклажи на лодки Томек с боцманом знакомились с бытом негритянской деревушки. Ее жители, негры из племени луо, занимались ловлей рыбы тилапии, которую называли «нгеге». Полунагие женщины, молодые и пожилые, либо праздно сидели у входов в свои хижины, раскуривая длинные трубки, либо готовили пищу. Боцман подарил им две горсти табака, поэтому они дружелюбно посматривали на белых охотников. На одной из лодок приготовили удобное место для Смуги; чтобы защитить больного от солнечных лучей, над ним растянули брезентовый тент. Оставшиеся на суше Хантер и боцман попрощались с товарищами, проводив их почетным залпом из револьверов.
У древних египтян Нил считался подателем и сохранителем жизни, а потому и ибис, который появлялся в стране во время разлива этой реки, пользовался большим почетом и уважением. Птицу эту даже обоготворяли и заботились, чтобы тело ее не подвергалось тлению, а сохранялось в течение целых тысячелетий. 〈…〉 Священный ибис
Томек занял место рядом с постелью Смуги. Он ежеминутно спрашивал у него названия различных птиц, пролетавших над гладью озера. В небе, словно воздушные корабли, спокойно парили большие пеликаны, носились стаи пугливых фламинго, ибисов, бакланов и косяки журавлей.
— Настоящий птичий рай, — дивился Томек, наблюдая за стаями пернатых. — Интересно, можно ли здесь встретить аистов, прилетевших на зиму в Африку из Польши?
— Я уверен, что можно, потому что из одной только Англии сюда прилетает около шестидесяти видов птиц, — сказал Смуга.
