Во время этой странной беседы Томек, обеспокоенный положением раненого друга, проковырял пальцем отверстие в соломенной циновке и время от времени заглядывал в соседнее помещение. Оно было заполнено облаками дыма от сжигаемого на огне зелья. По полу ползала ядовитая змея, выпущенная из корзины; она приподняла голову и качала ею в такт звукам барабана, на котором играл один из знахарей; остальные пели, танцевали и резкими жестами изгоняли злых духов из тела больного. Потом шаманы, склонясь над спящим Смугой, промывали его рану отваром зелья, вливали больному в рот какую-то жидкость, накрывали его одеялом и снова открывали, проделывая все это так быстро и ловко, что у Томека закружилась голова. Через два часа «главный лекарь» — старый, худой как скелет негр с покрытым морщинами лицом — пригласил их к постели раненого.
— Мы ослабили болезнь. Под влиянием наших лекарств она уснула. Однако надо проследить, чтобы болезнь никогда не проснулась, — заявил шаман.
— Это значит, что вам не удалось изгнать болезнь из тела раненого? — тревожно спросил Маккой.
— Этого никто не в состоянии сделать. Слишком долго яд был в человеке, но мы ослабили его действие. А раненый человек сильный и крепкий, как баобаб.
— А что будет, если болезнь проснется опять? — спросил Маккой.
— Все может быть. Ночь может связать руки или ноги, а может закрыть губы или мысли… Все может быть. Теперь надо семь дней пить лекарство, а потом мы будем смотреть.
Вильмовский одарил знахарей подарками, а когда они ушли, обратился к ирландцу:
— Какой же диагноз поставил этот странный лекарь?
Маккой серьезно сказал:
— Яд, который был на конце ножа, действует на нервы человека. Он способен вызвать потерю зрения, речи, паралич конечностей и даже мозга. Больной жив, что является лучшим доказательством небольшой дозы яда в крови. Я начинаю думать, не выработался ли у вашего друга иммунитет против местных ядов во время его прежнего пребывания в Африке.
— Мой друг не любит много говорить о своем прошлом, но он упоминал, что длительное время жил среди негров в Экваториальной Африке. Возможно, тогда он был в дружественных отношениях с шаманами. Смуга принадлежит к числу беспокойных людей.
— Значит, он не только ловит диких животных, но и… любит необыкновенные приключения? Это объясняет многое. Надо думать, что все закончится хорошо.
В этот момент послышались звуки барабанов и выстрелы из винтовок.
— Ваши друзья прибыли в город, — заявил Маккой.
— Ура! — крикнул Томек, который уже тосковал по веселому боцману. — Идем скорее их встречать!
Доставая с помощью Томека из чемодана праздничный костюм, боцман Новицкий говорил:
— Когда корабль приходит в порт, экипаж, прежде чем сойти на берег, надевает парадную форму, потому что людей как-никак встречают везде по одежке. Сразу видно, что бугандийцы культурный народ, хотя большинство граждан ходят в хламидах, а то и в козьих шкурах. Дикари не приветствовали бы нас так торжественно. Если они это делают, потому что мы поляки, то нам надо показать себя с лучшей стороны. Самбо, приготовь немедленно воду, чтобы я мог обмыть грешное тело!
— Нам надо спешить, потому что в полдень нас ждет аудиенция у молодого кабаки, — вмешался Томек.
— Спешить — людей смешить! Но ты, браток, не бойся, я буду скоро готов. Взгляни-ка, что делает дядя Смуга.
Томек на цыпочках вошел в соседнее помещение. Быстро вернулся и обрадованно сказал:
— Дядя Смуга все еще спит, но горячки у него нет — лоб совсем холодный. Может быть, эти шаманы действительно помогли? Маккой говорил, что они умеют приготовлять разные противоядия.
— Чудак этот секретарь кабаки, — заметил моряк.
— Папа считает, что он очень разумный человек. Думаю, папа прав, потому что Маккой много знает о Польше.
— Наверняка разумный, если твой уважаемый батюшка так утверждает, ведь он обо всем рассуждает так, словно читает по книжке.
— Скорее, скорее! Катикиро прийти уже за белый буана, — позвал Самбо, вбегая в хижину. — Белый буана идти к кабака и говорить ему очень много. Они уже ждут.
— Посмотри-ка, браток! У бугандийцев нет часов, а пунктуальность не хуже, чем у дежурного трубача Мариацкого костела в Кракове, который с такой точностью трубит каждый час, что по его трубе можно проверять любые, самые лучшие часы.
— Вы говорите, что у них нет часов? — удивился Томек.
— Конечно, ведь нельзя сделать часы из мелких частей такими толстыми пальцами.
— Вы опять шутите, а там нас уже ждут. Идем скорее!
Они вышли из хижины и присоединились к ожидавшим их Вильмовскому и Хантеру, около которых стояли масаи с подарками для кабаки и его министров. Во главе торжественного шествия занял привычное место Самбо с польским флагом, а за ним — охотники в обществе катикиро и Маккоя.
Дворец кабаки был окружен высокой оградой, сплетенной из слоновой травы. У ворот стояла большая печь, сложенная из камней и глины, в которой слуги поддерживали постоянный огонь.
— Видимо, это царская пекарня? — сказал боцман, разглядывая оригинальную печь.
