— Почему ты сразу не показал нам это письмо? — воскликнул капитан Новицкий, когда Слим кончил чтение.
— Я только сейчас вспомнил о нем. Ведь получил я его несколько месяцев назад, — ответил Альварес. — У вас в руках доказательство того, что я неповинен в исчезновении вашего друга.
— Из письма можно заключить, что Смуга еще не погиб, — сказал Томек.
— Да, браток, это хорошие вести, — согласился Новицкий. — Возьми это письмо, оно может нам пригодиться.
— Что теперь делать с Альваресом? — спросил капитан Слим.
— Я хотел отомстить за Смугу, но перед самой борьбой Томек попытался по-своему повлиять на мое решение, и мне даже стало как-то неудобно. Мы, выходит, привели его сюда, как вола на бойню! Мой папаша в Варшаве всегда говаривал: «Не суди никого, и тебя судить не будут». Раз мы теперь знаем, что Альварес не виноват в исчезновении Смуги, так черт с этим Альваресом! Иди отсюда, но помни: если еще раз тронешь Никсона, то пощады больше не жди!
Обрадованный Томек соскочил со сцены и крепко обнял друга.
— Хорошо, хорошо, ты добился своего, — ворчал Новицкий. — Однако пусть он отсюда уходит, пока я не раздумал! Помоги ему, браток, одеться, потому что, как я вижу, он немного обессилел.
— Ничего удивительного: вряд ли бы кто-то с вами справился!
— Ты так думаешь? Ну, поначалу он неплохо огрызался! Однако знаешь что? Давай перейдем на «ты»! Правда, я как будто старше тебя, но ты женат, а я холостяк. Кто знает, может быть, ты скоро станешь отцом? Это сравняет разницу в годах!
Томек и Новицкий подали друг другу руки, после чего втащили Альвареса на сцену, потому что у него подгибались колени. На лестнице они попрощались со Слимом, который спешил на судно.
Перед тем как отпустить Альвареса, Новицкий схватил его за отвороты куртки и сказал:
— По твоей милости мы устроили в опере бедлам. Займись ремонтом стульев и пюпитров. Я скажу Никсону, чтобы проверил и сообщил мне.
— Хорошо, сеньор, будет сделано, — послушно ответил Альварес.
— Ну так поздравляю, послезавтра Новый год! Лучше всего будет, если ты переоденешься Дедом Морозом и не будешь пугать людей синяками!
На вспухшем, покрытом ссадинами лице Альвареса появилось подобие улыбки. Выглядел он ужасно и все еще еле держался на ногах. Окровавленная сорочка висела на нем лохмотьями. Несмотря на это, он смотрел на своего противника скорее с восхищением, чем с ненавистью.
— Да, неплохо я получил, до сих пор кружится голова! — немного бодрее сказал он. — Этот молокосос повалил меня на корабле каким-то неизвестным мне приемом, но ты, сеньор, в самом деле сильнее меня. Ты мог меня убить! Скажи, почему во время борьбы ты не пырнул меня ножом?
— Нож — оружие подлецов, а я люблю честную борьбу!
— Я не очень меткий стрелок, поэтому боялся вашего Смуги. К счастью, я вовремя вспомнил о письме! Ну, я пошел! Уже скоро рассвет! До свидания.
Альварес исчез в темном переулке.
— Ушел живой… — проворчал Новицкий. — Лишь бы не пытался совать нос в наши дела!
— Мы добыли доказательство того, что он в прямом смысле не виновен в исчезновении Смуги, — сказал Томек. — За остальные его прегрешения он когда-нибудь понесет заслуженное наказание, можешь быть в этом уверен! Но мы не можем поступать так, как он!
— Не знаю, совладал бы я с собой, если бы не письмо Варгаса, — ответил Новицкий. — Если говорить правду, я думал, что Смуга погиб. Поэтому, как услышал, что он может быть у индейцев в плену, я от радости готов был расцеловать этого Альвареса.
— Ты прав, это письмо и меня приободрило. Идем-ка домой, скоро рассвет. Мне надо приложить компресс к левому глазу. Опухло так, что ничего не видно.
— Лучше всего помогает сырой бифштекс.
— Может быть, найдется у Наташи в леднике!
— Посмотри, браток! Наши еще не спят. В окнах горит свет!
— Я ожидал, что так будет. Они догадались, куда мы пошли.
Друзья осторожно вошли на веранду, потом в сени. Они несказанно удивились и даже встревожились, увидев через дверной проем не только всех домашних, но и Никсона.
— Слава богу! Наконец вернулись! — воскликнула Наташа, подбегая к ним. — Разве Альварес…
Она умолкла на полуслове, потому что поразилась внешнему виду капитана Новицкого, красноречиво свидетельствовавшему о его участии в борьбе.
— Что случилось? Почему господин Никсон явился сюда ночью? — обеспокоенно спросил Новицкий.
— Все ли в порядке, ребята? — спросила Салли.
— В порядке, дорогая, — успокоил ее Томек. — Объясни-ка ты, пожалуйста, что здесь происходит.
