– Так, может быть, леопарда надо считать царем зверей? – задумался Вильмовский. – Масаи говорят, что царь саванны – это слон, наследник трона – буйвол либо носорог. Лев – он такой ленивый! Когда он сыт, рядом могут спокойно пастись импала, гну, у них великолепное обоняние, зебры с их прекрасным слухом и страусы, эти благодаря длинным шеям издалека видят опасность. Страус, когда он беспокоен, прячет голову в песок, импала фыркает, томи[173] предупреждающе бьет копытом, а потом подскакивает и несется, что есть сил…
Надвигались сумерки, солнце уже коснулось линии горизонта. В кустах прошелестел ветерок, нагретый воздуха задрожал и наступила темнота. Львы отлично видят ночью, и охотятся они до того времени, пока не взойдет луна. Ее сияние действует на них возбуждающе, они нервничают. Тот же лев, которого ждали охотники, нападал обычно после полуночи, не раньше: временами он даже предпочитал раннее утро, так, по крайней мере, об этом говорили негры. До полуночи оставалось еще пару часов. Ночь была ясной.
– Придет ли? – в который уже раз беспокоился Вильмовский.
– Надо ждать, – неизменно отвечал Смуга.
Они снова замолчали, вслушиваясь в тишину ночи.
– А часто среди хищников встречаются людоеды? – спросил Новицкий Смугу.
– Чаще всего на человека охотится тигр[174]. Бывает, что и леопард, и даже лев. В Кении широко известна история полковника Паттерсона, инженера, он строил мост через реку Тсаво[175]…
В эту минуту до них донесся скулеж, переходящий в смех. Автоний, давно уде сладко спавший рядом с Вильмовским, вскочил, широко раскрыв глаза. Охотники тоже вздрогнули…
– Гиены. Приманивают льва, – сказал Смуга.
– Бр-р-р, – вздрогнул Новицкий. – Какой жуткий хохот. Я их прогоню.
Он взял из костра горящую головешку и бросил ее в сторону, где лежала падаль. Мелькнули какие-то тени с ощерившимися зубами. Моряк швырнул в них пылающей палкой и выстрелил в гиену, она согнулась в прыжке. Остальные разбежались.
– Больше будет падали, – сказал он, вновь садясь к костру, а Смуга вернулся к своему рассказу.
– Из-за нападений двух львов-людоедов пришлось на пару недель прервать строительство железной дороги. Паттерсон не имел ни малейшего опыта в такого рода охоте, тем не менее рискнул. Он пристрелил одного хищника, а второго заманили в металлическую клетку. Однако нервничавший Паттерсон, стреляя с платформы, попал в проволоку, придерживающую двери клетки, и освободил зверя, а тот тут же на него напал. Паттерсон спрятался на дереве и стрелял оттуда беспрерывно. Но только девятым выстрелом он добил льва-людоеда.
– К счастью, людоеды попадаются нечасто, – ответил на предыдущий вопрос моряка Вильмовский.
– Иногда бывают виноваты и люди. Там, где полностью уничтожают диких животных, неразумно на них охотятся, и там, где животных косит инфекция, сейчас же появляются хищники, желающие человеческого мяса.
Вышла луна и осветила степь, стену леса, холмы, озеро. Временами слышался визг гиен и шакалов, похожие на собачий лай звуки, которыми перекликались зебры. Пролетела с писком летучая мышь, заухала сова. Звенели москиты. Время давно уже перевалило за полночь, когда охотники услышали такой крик со стороны деревни, что все тут же вскочили.
– Сто тысяч китов, – ужаснулся Новицкий. – Да он полез в деревню.
Они помчались тесной группой, на ходу готовя оружие. Им показалось, что между деревьями мелькнула тень, но ветки и темнота не давали разглядеть как следует.
– Стойте! – выкрикнул Смуга. – Осторожнее.
Они замедлили шаг и увидели цепочку факелов, она приближалась со стороны деревни.
– Это негры! Они пытаются загнать льва к нам, – вполголоса предостерег Вильмовский.
– Получше цельтесь, чтобы никого не поранить, – прибавил Смуга.
В ту же самую минуту Новицкий увидел тень, мелькнувшую на фоне светлого неба, и сделал два выстрела в том направлении. Послышалось ужасное рычание, тень исчезла в траве.
– Кажется, попал! – воскликнул моряк.
– Тадек, осторожнее! – напомнил Смуга.
Рычание раздалось снова, на этот раз совсем близко.
– Ракету! Выстрели ракетой, Тадек! – крикнул Смуга, он никак не мог разглядеть льва.
Новицкий выпалил из ракетницы, темнота ненадолго исчезла, и Смуга увидел зверя прямо перед собой. Черная фигура, освещенная светом ракеты, вырисовывалась предельно четко. Охотник молниеносно опустился на колено, приложил штуцер к плечу и нажал на курок. Лев протяжно застонал, и все затихло. Новицкий выстрелил еще раз из ракетницы, но зверь исчез. Он подошли к тому месту, где только что его видели.
– Попали! – сказал Смуга. – Смотрите!
Трава была мокрой, но не от росы, а от крови.
– Подождем до рассвета, – решил Смуга. – Искать его ночью слишком опасно.
В тревоге они повернули к деревне. Если лев кого-нибудь убил, что станет с ними, не порвется ли тонкая нить симпатии?
Увидев их приближение, нефы разорвали круг. На земле с разодранным зубами горлом и развороченным когтями животом лежал колдун. Рядом были раскиданы останки антилопы бонго.
