Сакесфар всю жизнь грезил престолом тиграхаудов и остро завидовал своему брату Каваду — отцу РустамтОн е первых же дней восшествия на престол Кавада плел штгриги, подговаривая вождей и старейшин тиграхаудских племен против него.
— Приветствую тебя, сын моего незабвенного брата* и радуюсь за тебя, осыпанного милостями царя царей Великого Куруша.
— Садись, дядя.
— Благодарю тебя, мой Рустам, — сказал, усаживаясь на почетное место, Сакесфар. — Ты видел своего брата Скуна только младенцем, так посмотри, каков он теперь!
Рустам оглядев Скуна. "Крепкий юноша,— отметил он про себя, ни сном ни духом не подозревает, что видит перед собой своего заместителя — будущего мужа Томирис!
Скун стоял скромно потупившись. Он благоговел перед своим двоюродным братом. А Рустам уже отвел взгляд от сына и обратил его на отца.
— Я не люблю долгих, красивых и бесполезых разговоров, дядя. Поэтому говори, что тебя привело ко мне после стольких лет разлуки.
— Любовь к тебе.
Рустам гулко захохотал.
— Ой, не надо, дядя! Не смеши! Я не девица, а воин, и привык лицом к лицу и глаза в глаза встречать своих врагов.
—Окстись, Рустам! Да простят тебя боги за твое кощунство! На всембелом свете нет тебе ближе и роднее людей, чем я и твой брат Скун.
— Ошибаешься, Зогак мне еще ближе, дядя..
—Не хочу поганить свой язык, называя это мерзкое имя.
— Однако, как я слышал, ты засылал к нему послов сговариваться против... меня!
— Ложь! Черная ложь! Гнусная клевета, Рустам!
— Так ведь твой посланник Олофарн служит теперь у меня. Может, послать за ним, дядя?
— Что-о-о? — Сакесфар смешался.
— Неугомонныйт, дядя. И хаомоваргов подговаривал — помочь тебе сесть на тиграхаудский трон, а что вышло? Изгнали тебя хаомоварги: Затем Бактрию просил о том же, и тут ничего не вышло. Царя Хорезма уговаривал; и он отказал. К Парману согдийскому обращался — бесполезно. А теперь вот — на брюхе к Курушу приполз.
Сахссфар взорвался.
— По чьей милости меня изгнали хаомоварги? По твоей! А кто разгромил Пармана? Твоя разлюбезная Томирис! Из-за тебя скитаюсь! Сам проворонил свое царство, так как же ты смеешь упрекать меня? Для тебя же было.бы лучше, если правителем у тиграхаудов был я, а не твой брат, намертво вцепившийся в трон, ему не принадлежащий! ..Рустам рассмеялся.
— О, как вы похожи, дядя, друг на друга с Зогаком. Ведь он тоже говорил, что будет правителем и хранителем для меня девственно чистого трона... Так какая мне разница, кого спихивать с него — тебя или Зогака? Зогака даже легче.
— Раз ты отказываешься от царства, — сказал упрямо Сакесфар,— значит, я имею право его добиваться. Я имею больше прав, чем Зогак. Но клянусь тебе, сын моего незабвенного брата, что уступлю тебе црестод, когда тм потребуешь этого.
— Ну-у-у, дядя. Как ты искренне начал и так лицемерно закончил. Ну что мне тебе сказать? Если посоветую угомониться, ты же все равно не успокоишься, пока не дорвешься до так тобой страстно желаемого трона или пока... не погибнешь в борьбе за него. Бедные тиграхауды — сколь вожделенен ваш престол для хищных претендентов! Что ж, дерись, дядя. Но когда мне понадобится, прости, я вышвырну вон и тебя, и Зогака с трона моего отца. Прощай, дядя!
— Что ж, племянник. Думал, договоримся — ошибся! Ты прав. Если я дббьюсь своей цели, то трон не отдам никому, и тебе тоже!
—Вот и хорошо! Наконец-то ты заговорил по-настоящему, на своем языке, дядя. Но и ты помни, что Рустам свое слово держит. Когда мне надоест ваша кутерьма — смету со своего *. $она Зогака ли, тебя ли — все равно!
Скун уже не смотрел благоговейно на Рустама.
Уход Рустама с двумя тысячами тиграхаудов и тысячью массагетов к персидскому царю поразил саков, как гром среди неба. Наверное, Ишпакай, Партатуа, Мадий — великие вожди саков, которые и на порог бы не пустили деда ипра нынешнего царя Персии, перевернулись в своих могилах, так же как и Кавад, и Спаргапис, от срама, виновником которого стал Рустам. Подумать только — наследник тиграхаудского престола, муж могущественной царицы массагетов, краса и гордость саков, богатырь, равного которому еще не носила земля, и вдруг — простой военачальник чужеземного царства, подобно греку-ионийцу Фанету — предводителю шайки греческих наемников, менявшему хозяев в зависимости от размера платы.
Негодование саков не поддается описанию. Тем более, что несказанно обрадованные персы воздали Рустаму царские почести и подчеркнуто именовали его царем саков и повелителем Сакистана, одним махом отдавая ему необъятные просторы от Борисфена <Борисфен - Днепр> до страны Чин, а так как Рустам теперь находился в подчинении Кира, то и бесчисленные племена скифов-сколотов, савроматов, массагетов, тиграхаудов являлись просто-напросто вассалами персидского царя.