В пламени пожарищ Иерусалима рухнула мечта евреев о свободе и независимости их государства. Окончательно развеялись надежды Иудеи, когда пришла весть о смерти энергичного Нёхо и о восшествии на египетский престол смирного Псамметиха II. Смена правителя всегда сопровождалась внутренними неурядицами. Теперь уже некому было противостоять Навуходоносору, и он прошелся опустошающим маршем по городам и весям стран "Серебряного Полумесяца". Пал город Аскалон, была завоевана Хатту. Заняв всю Сирию, Навуходоносор продвинулся до самой дельты Нила. Над древней страной Та-Кемет нависла реальная опасность порабощения. Сменивший мирного Псамметиха II фараон Априс срочно принялся за реорганизацию своей армии, ядро которой составили греческие наемники. Особое внимание новый фараон уделил укреплению ключевого города-крепости Пелусии, воздвигая новые форты и наращивая крепостные стены. Навуходоносор не решился идти на Египет, и отношения между двумя государствами напоминали настороженное перемирие. Чтобы наладить эти отношения, Априс выдал за царя Вавилона свою дочь Нитокрис. Этот брак для Навуходоносора оказался не менее прибыльным, чем даже завоеванные города. Помимо богатого приданого и молчаливого признания всех завоеваний вавилонян, Навуходоносор получил в жены прекрасную и умную женщину, незаурядного строителя и архитектора. Мало того, Вавилон и Египет благодаря этому браку заключили союз против все усиливающейся Мидии. К этому союзу примкнула и Лидия, встревоженная мощью Мидии.
После триумфального возвращения в Вавилон Навуходоносор занялся широкой строительной деятельностью. Чтобы показать блеск своего могущества, он решил превратить Вавилон в самую роскошную столицу в мире. В городе стали возводить монументальные здания, расширять и мостить улицы и площади. Чтобы задобрить высшее вавилонское жречество, он стал сооружать грандиозный храм бога Мардука. Зиккурат Эсагилы "Этеменанки" — знаменитая вавилонская башня, по словам самого Навуходоносора "своим основанием покоилась на груди преисподней, а своей вершиной достигала самого неба"! Почти все постройки времен Навуходоносора поражают воображение человека, но эта башня поистине вершина строительной техники.
Но дворцы дворцами, а храмы храмами, царь-воин Навуходоносор в первую очередь постарался обеспечить безопасность своего государства и своей столицы. Десятки тысяч рабов стали возводить мощную, так называемую "Мидийскую стену", чтобы отгородиться от любезного "друга и союзника" Киаксара — царя Мидии, хищника еще похлеще, чем сам Навуходоносор. Другие десятки тысяч рабов, работая дни и ночи под бичами надсмотрщиков, укрепляли великий Вавилон, превращая его в неприступную крепость. Столица вавилонского царя была окружена двумя рядами стен. Толщина, высота и мощь этих крепостных укреплений превосходили многократно все и вся, что было создано до сего времени. Но этого показалось мало Навуходоносору, и он с помощью сложнейших и хитроумных гидротехнических сооружений сделал так, что сам подход к Вавилону стал чрезвычайно трудным. Сам он так об этом писал: "Чтобы враг, замысливший злое, не мог подступить к стенам Вавилона, я окружил страну могучими водами, которые подобны вздувшимся волнам. Переход через них подобен переходу через великое море соленой воды!"
Навуходоносор не зря торопился укреплять обороноспособность Вавилона, но не Мидии надо было ему опасаться — на арене вновь появилась страшная сила!
Напрасно надеялись народы Передней Азии, в том числе и "союзники" ишгузов: мидяне, вавилоняне, урартцы,— что, урвав львиную долю добычи в Ассирии, выпотрошив наизнанку Египет и другие страны, Мадий, если и не подавится, то хоть, насытившись, оставит их в покое если не навсегда, то хотя бы на длительный срок. Удивительно быстро переварив в своей ненасытной утробе всю добычу и только еще больше раздразнив свой аппетит, Мадий вновь появился на арене. Теперь он принялся за своих "союзников" и первый удар львиной лапы пришелся на Урарту.
Под сокрушительным напором многотысячной орды бежали в панике урартцы, и город за городом сдавался на милость победителя. Была взята и Тушпа — столица Урарту. Теперь вся надежда царя Русы III, сына Эримена, была на мощную крепость Тейшебаини, названную так в честь бога войны и победы урартцев, последний оплот прежнего могущественного государства.
Крепость стояла на высоком отвесном холме, господствуя над прекрасной плодородной долиной, прорезанной полноводной рекой Ильдаруни. Под защиту несокрушимых стен и сильного гарнизона собрались беглецы со всех сторон земли Урарту. Но именно они сыграли губительную роль в падении Тейшебаини. Мало того, что, сбежав от страшных ишгузов в панике, они эту панику посеяли и среди защитников крепости своими рассказами о свирепых кочевниках, но они еще и понастроили тьму легковоспламеняющихся лачуг и хижин для своего жилья.