А сегодня пришел этап. Сегодня начальство принимает «пополнение». Евгения с сожалением смотрела на испуганных женщин, сиротливо жавшихся друг к дружке. Даже бывалым товаркам не по себе — хорохорятся, но все равно видно, что тяжесть на душе. А подполковник Шашило распушил хвост. Евгения видела, кого сластолюбец выбрал в жертвы. Лето, женщины без платков и верхней одежды. А белокурая красотка и вовсе как будто на бал собралась. Волосы уложены в прическу, губы смачно накрашены, кофточка хоть и без декольте, но туго натянута на пышной высоко поднятой груди; и джинсы слишком плотно прилегают к бедрам и паховому зазору. А фигура у девушки на загляденье. Шашило пускал слюни, глядя на нее, а она не спускала глаз с Евгении. Смотрела на нее с интересом, но напряженно и как будто с опаской. Нет, это не взгляд розовой нимфетки, здесь что-то другое…
Евгения пришла к ней сама. Вечером, в карантинный корпус. Девушка сидела на койке, сложив руки на железной дужке и склонив на них кручинную голову. Сначала она услышала ее шаги и только затем подняла на нее глаза. Встрепенулась, узнав; поднялась с койки. В нерешительности переплела руки, нервно закусила губу.
— Ты кто такая? — резко спросила Евгения.
— Вероника.
— Ты меня знаешь?
— Знаю.
— Я так и подумала… Откуда ты?
— Из Москвы.
— Меня откуда знаешь?
— На суде видела, — сокрушенно усмехнулась она. — Адам там был, Леша, Гена…
Евгения грозно нахмурилась. Возможно, эта дива причастна к ее несчастью.
— Ты знаешь этих скотов?
— Да… Я жила с Игорем Соломоновичем… А ты красивая. Я не зря переживала…
— Что ты переживала?
— Адам говорил, что ты понравилась Игорю Соломоновичу.
— Так понравилась, что за решетку на три года.
— Это все Адам. Он и отца заставил, и сам с ментами договаривался…
— Сама как здесь оказалась?
— Так же, как и ты. Насчет меня Леша Быков договорился… Я с ним жила после того, как от Игоря Соломоновича ушла. Еще та сволочь… Подарки мне дарил. Кольца, серьги, браслеты. И ожерелье тоже подарил. А когда я ушла от него, за мной пришли. Ожерелье, говорят, ворованное. И попробуй докажи, что ты не верблюд… Пробовала, бесполезно. Шесть лет за кражу дали… Это Адам Лешу надоумил, я уверена… Вадим пытался помочь, так его чуть ли не на смерть забили… Эти ублюдки что хотят, то и творят. Денег много, родители во всем потакают…
— Вадим — твой парень?
— Да, я с ним собиралась новую жизнь начать… Чтобы никаких больше Игорей Соломоновичей, Леш, Адамов, Ген…
— Ты что, и с Адамом спала?
— И с ним… И с Геной, — через силу призналась Вероника. — Из-за тебя все…
— Из-за меня?
— Ну, не совсем из-за тебя. Не хотела, чтобы они за меня взялись. Они же нелюди, им же в радость человека загубить… И меня бы сгубили… Адам сказал, что, если я с ним не лягу, он скажет отцу, что я его совращала… А потом Леша был, Гена… Шантаж, угрозы, все как обычно… И морально меня сломали, и физически. А потом все равно подставили…
— Ты права, это нелюди, — кивнула Евгения. — А нелюдей уничтожать надо, без суда и следствия…
— А кому это нужно?
— Мне нужно… И тебе…
— Ты скоро выходишь?
— Завтра.
— Везет же! — с завистью посмотрела на нее Вероника.
— Могла бы и раньше выйти, если бы Шашило подмахнула.
— Кому?
— Подполковник Шашило, заместитель начальника колонии, упырь с липким взглядом. Да ты его видела, он на тебя как тот кот на сметану смотрел…
— А-а, этот…
— Он на тебя глаз положил.
— И что? — в замешательстве спросила Вероника.
Глядя на нее, трудно было понять, то ли обрадовалась она, то ли огорчилась.
— А то, что не сегодня-завтра он тебя в кабинет к себе вызовет. Принуждать не будет, но предложение сделает. Работу предложит, у себя дома. Дом у него большой, в два этажа, работы много. Уборка, готовка, глажка белья и его жирного тела… Будешь стелить, через три года выйдешь, нет, как я до самого звонка сидеть будешь…
— Лучше через три года.
— А не противно? — спросила Евгения, неприязненно глянув на Веронику.
— А я через «не могу». Зато всего три года… Не подыхать же здесь…
— Каждому свое.
Евгения не смогла переступить через себя. Пусть она попала в тюрьму за разврат, но здесь, в колонии, никто не посмеет бросить в нее камень. И Шашило пытался ее совратить, и матерые «коблы» из спецконтингента, но никому она не уступила… А Веронику осуждать глупо. Она по натуре своей содержанка; если старому Потапову по своей воле стелила, то и с Шашило спать будет. И это ее сугубо личные проблемы.
— Ты мне расскажи, как там Адам поживает, — хищно улыбнулась Евгения.
У нее не было конкретного плана мести, но спуску этому подонку она не даст. Рано или поздно сведет с ним счеты. Как и на чем сыграет — это уже детали. Главное, решимость, а этого ей не занимать. Сколько раз она представляла себе, как Адам стоит перед ней на коленях и умоляет о пощаде.
