— Отворяй, — кратко приказал Александр, опуская на пол порывисто дышащую девушку. Щелкнул замок, и дверь была открыта… — Зажги огонь, старина!
Панфилыч, ворчал что-то про себя под нос, скрылся в темной комнате, оставив свой фонарь около порога. Прошла минута… две…
Вдруг темноту комнаты, на пороге которой стоял Александр, сменил нежный голубой полусвет, точно кто-то невидимый, вверху под потолком, зажег электрический фонарь, скрытый цветным абажуром.
— Входите, красавица! — обернулся Александр к девушке. — Эта комната отведена вам.
Пленница смело шагнула через порог и глухо, насколько ей позволял шарф, окутывающий всю нижнюю часть лица, спросила:
— Зачем вы привезли меня?
— Зачем привезли… а это уж ты спроси у того, для кого мы тебя привезли, а не у нас! — спокойно ответил Александр, осматривая помещение: все ли в порядке.
Комната была большая, обставленная богатой мебелью, застланная пушистым ковром. В углу стояла роскошно убранная кровать. Пленница вздрогнула при последних словах Пройди-света, сделав слабую попытку двинуться вперед, но остановилась и молча смотрела на него, точно переживая свое волнение.
— Так вот, голубушка, послушайте, что я вам скажу: сейчас мы вас оставим здесь — в этой комнате. Не глупите и не пробуйте убежать. Окна снаружи закрыты ставнями; дверь тоже будет заперта. И не кричите зря, горлышко только свое надорвете. Все равно услышать никто не сможет. Если вам понадобится что, то нажмите эту кнопку и явится вот сей старик. — Александр кивнул на Панфилыча. — Приказывайте ему, что угодно! Здесь вы — полная госпожа! А потом явится ваш барин, вот у него вы и спросите, зачем вас сюда привезли! Дайте я помогу развязать ваш шарфик — больше он вам не нужен.
Развязав девушку, которая в это время повернулась к нему спиной, точно пряча свое лицо, Александр пошел к двери.
— Ну, не скучайте — барин, наверное, скоро явится! — сказал он уходя…
Вслед ему раздался серебристый звонкий смех.
— Ха, ха, ха! Давно ли ты, Саша, друг мой сердечный, сделался комиссионером по части живого товара!
Пройди-свет быстро повернулся, услыхав знакомый голос:
— Что такое! Кто это говорит!
Девушка стояла к нему лицом, вся освещенная светом, падающим сверху, и продолжала звонко смеяться.
— Катя! Ты ли это! — вскрикнул пораженный Пройди-свет, узнав в своей пленнице свою же любовницу — ту самую Катю, которая уже неоднократно являлась в разных ролях в предыдущих эпизодах нашего романа.
— А ты думал кто! Думал, и впрямь выкрал для своего «барина» невинную девочку! Эх, Александр, какими делами ты стал заниматься!
Пройди-свет, справившись со своим изумлением, полувосхищенно, полусердито спросил:
— Но как же ты все это подстроила!
Катя подошла к нему и, ласково обвив его шею руками, прошептала:
— Голубь ты мой, если бы я знала тебя, не любила, то и не следила бы за тобой… И горюшка бы мне было мало, с кем ты живешь, куда ходишь!
— Догадалась, стало быть, зачем я спрашивал про ту девчонку, — тихо произнес Александр, слегка отстранясь от Кати.
Она заметила это движение и, видимо, обиженная, отошла в сторону.
Не много ума надо было, чтобы догадаться! Недаром ты, когда она последний раз к нам заходила, помнишь ты тогда сидел в зале, все время на нее глаза пялил!
— Ладно… Говори дальше!
— Что ж дальше! Потом она сама мне сказала, что видела тебя в Никольской церкви, у всенощной. Тогда я догадалась, что ты следишь за ней.
— Приревновала, значит! — усмехнулся Александр.
Лицо девушки потемнело. Она судорожно сжала свои руки.
— Не смейся, Александр, разве ты не знаешь, как я тебя люблю! вырвалось из уст Кати, после некоторого молчания.
— Но все-таки я не пойму, как это вышло, что мы захватили тебя вместо той! Ведь старуха-то была с ней.
— Мать ее была, а с ней вместо дочери пошла я… Потому что я догадывалась, что именно сегодня ты сделаешь попытку похищения.
— Стало быть, ты обо всем предупредила их… — поднялся Александр.
— Ну да… не могла же я молчать, раз дело… Но что это с тобой?
Саша, Саша, что ты!.. — Девушка бросилась вперед и испуганно упала на колени, протягивая руки, точно защищаясь от смертельного удара… Лицо Александра побледнело от глубокого волнения. Глаза его горели мрачным огнем… руки дрожали… Но он победил себя.
— Ну, вставай… Видно, не пришел еще твой час! — тяжело вздохнул он.
— Никогда ты, Катерина, не была так близко к смерти, как сейчас.
— Разве ты ее так сильно любишь, что убить меня хотел! Так убивай… если можешь! — Девушка гордо выпрямилась, откинув голову.
Она была прекрасна в этом порыве, как живое воплощение обманутой любви и мрачной решимости.
— Зачем ты ломала эту комедию: дала привезти себя сюда?
— Затем, что я хотела узнать, что у тебя на уме… И если б ты обнаружил так или иначе, что привез меня для себя, то… — голос девушки дрогнул и перешел в глухой страстный полушепот, — я бы поступила… вот так! — В ее руках блеснуло дул револьвера. — Помни, что, или я, или никто!
Залетному вновь завязали глаза и вывели его из комнаты.
