Тони Валентайн полностью

К кабинкам выстроилась очередь. Ожидая, Валентайн изучал дисплей. Это походило на игру в бинго: угадал правильную комбинацию — получи приз. Ему всегда нравилось число пять — он считал его своим счастливым числом и потому поставил на то, что Холифилд победит за пять раундов. Получалось тридцать к одному. Он вытащил из бумажника новенькую стодолларовую купюру.

Очередь двигалась. Словно по волшебству, на дисплее появилась телевизионная картинка: Холифилд и Зверь уже на ринге. Ведущий их представляет. После этого некто, отдаленно смахивающий на растолстевшего Уэйна Ньютона[39], запел национальный гимн. Уже подойдя к кабинке, Валентайн разглядел, что это Уэйн Ньютон и есть.

Протягивая деньги, Валентайн сказал:

— Холифилд в пяти раундах.

— Знаете ли, вы в меньшинстве, — объявил букмекер.

— Ну и пусть, — ответил Валентайн.

Валентайн только успел засунуть билетик в карман, как почувствовал, что кто-то трогает его за плечо. Обернувшись, он увидел Ника. Лицо его пылало.

— Звонил Уайли. Он только что говорил с Нолой, — сообщил Ник.

— Где она?

— Прячется где-то в западной части города. Говорит, что сбежала от Фонтэйна.

— Уайли вызвал полицию?

— Нет. Я хочу поговорить с ней первым.

— Ник, — как можно проникновеннее произнес Валентайн. — Обратитесь в полицию.

— Но я должен с ней поговорить, — упрямился Ник. — Пойдемте.

Они чуть ли не бегом проскочили к парадному входу «Цезаря». В казино игры прекратились — все взоры были прикованы к гигантским телеэкранам. Бой длился всего минуту, а Холифилд уже пропустил удар и распластался на ринге. В нейтральном углу стоял Зверь и скалился. Чемпион встал на ноги только на счет «восемь».

— Вот так улетают мои по́том и кровью заработанные денежки, — пожаловался Ник. — Ну, вставай, лентяй! Хватит валяться!

Валентайн думал о том же самом и, как ни странно, больше печалился о своей сотне, чем о здоровье Холифилда. Он вынул из кармана свой билетик и разорвал на мелкие клочки.

Когда они уже неслись в гольф-каре Ника по Стрипу, Валентайн снова попытался воззвать к здравому смыслу:

— И все-таки вам следует сообщить в полицию.

— Я сказал: нет, — не сдавался Ник.

— Нола укрывается от правосудия. Узнав о ее местонахождении и скрыв его, вы становитесь соучастником. Это уголовно наказуемое преступление.

Ник искоса глянул на него:

— Вы, между прочим, тоже можете стать соучастником.

— Так вы хотите, чтобы я сам сообщил?

— Нет, — рявкнул Ник и среди гарема своих бывших жен зарысил к парадному входу в «Акрополь». — Послушайте, сначала я, как джентльмен, хочу перед ней извиниться. Неужели вы думаете, что Лонго мне это позволит?

Валентайн хотел было сказать «да», но удержался — это было бы совсем уж откровенным враньем. Священники и врачи на сострадание способны, полицейские — никогда.

И он ответил:

— Нет.

— Мне нужно всего лишь пять минут с ней наедине, — попросил Ник. — И все.

— Только пять минут?

— Да.

— Обещаете? — с сомнением в голосе спросил Валентайн.

— Клянусь могилой матери, — торжественно произнес Ник.

Нола спряталась в «Везунчике» — мотеле на западной окраине. По мере отдаления от Стрипа Лас-Вегас становился все ужаснее, и «Везунчику» вскорости предстояло превратиться либо в автостоянку, либо в кладбище автомобилей. Уже сейчас из-за того, что часть неоновых букв в названии мотеля не горели, а часть горели не полностью, само название выглядело самым жалким образом.

Ник припарковался на пустынной площадке, выключил фары. Некоторое время они сидели молча. Первым заговорил Валентайн:

— Я по-прежнему считаю, что вам лучше бы вызвать полицию.

— К черту полицию.

— А что если здесь нас ждут какие-то неприятности?

Ник перегнулся через Валентайна и достал из бардачка револьвер тридцать восьмого калибра с перламутровой рукояткой, такой блестящий, словно только что из магазина.

— Уберите эту штуковину, пока себе что-нибудь не прострелили, — сказал Валентайн.

— Мне тоже нужна защита, — ответил Ник, засовывая оружие за пояс. — Есть другие предложения?

— Да, — ответил Валентайн. — Давайте позвоним Уайли.

Ник вытер рукавом вспотевшее лицо. Двадцать секунд с выключенным кондиционером — и в машине стало жарко, как в духовке.

— А зачем? — спросил он.

— Скажем, чтобы все повысили бдительность.

— С какой это стати?

Валентайн посмотрел на Ника: неужели он ничего не понимает? Или, как это бывает, все настолько на виду, что никто ничего не замечает?

— Потому что начинается последний акт пьесы, задуманной Фрэнком Фонтэйном и Нолой Бриггс.

— Вы полагаете, что меня все-таки попробуют ограбить?

— Уверен.

Пот уже капал у Ника с носа.

— И откуда такая уверенность? — строптиво спросил он.

— Шкурой чувствую.

— Вы что, ясновидящий?

— В таких делах — да.

Ник позвонил по сотовому. Валентайн покрутил ручку радиоприемника и нашел станцию, которая передавала новости. Как раз начался спортивный раздел: похоже, шансов у Холифилда не оставалось. Зверь метал громы и молнии, в конце четвертого раунда Холифилд снова пропустил прямой правой и упал на колено.