Нужно было что-то делать, и делать немедленно. Не теряя ни секунды, девушка покинула исследовательский центр и пошла куда глаза глядят, не зная, идти ли ей в мир живых самой или же поручать это кому-то другому. Какого черта этого идиота вообще понесло в Каракуру?! И какого черта она не замечала его отсутствие больше суток?! Ну дура!
Однако вскоре выяснилось, что тактика невмешательства была как нельзя более правильной, потому что, словно прочитав её мысли, у входа в замок открылась гарганта, и из нее вышел Секста в сопровождении молчаливого и очень недовольного Тоусена. Стало быть, Соскэ заметил отсутствие арранкара и его подчиненных раньше нее и уже принял меры. Что же, хоть какое-то утешение.
Намереваясь устроить синеволосому хорошую трепку, Йоко пошла вслед за ним и Канаме в замок. Кажется, Айзену тоже есть что сказать Гриммджоу. Что ж, пусть. Последнему это, пожалуй, только на пользу пойдет.
Зал, в котором Соскэ ждал их, был пуст, и любой звук эхом отскакивал от стен. А сам владыка Лас Ночес с высоты своего трона смотрел на пришедших. Йоко, не желая мешать, прислонилась к одной из колонн.
- Ну что, с возвращением, Гриммджоу, - Айзен был в своем репертуаре, его голос звучал спокойно и даже почти непринужденно, но Йоко знала его слишком хорошо, чтобы верить одной лишь интонации.
- В чем дело? - осведомился Тоусен, стоящий по левую руку от арранкара, который явно не собирался как-то комментировать свои действия, убрав руки в карманы хакама. - Я что-то не слышу твоих объяснений.
- И не услышишь, - даже не глянув на бывшего капитана Девятого Отряда, произнес Джагерджак.
- Наглец, - в голосе Тоусена отчетливо послышалась угроза.
- Не нужно, Канаме, - остановил его Соскэ. Несмотря на маску радушного хозяина, холодный пронзительный взгляд был устремлен на провинившегося арранкара, и Йоко даже с такого расстояния стало не по себе, хотя на нее он никогда так не смотрел. - По правде говоря, я не так уж и сержусь.
- Но, Айзен-сама, - возразил тот.
- Последний поступок Гриммджоу - это проявление глубокой преданности нашему делу и лично мне, не так ли, Гриммджоу? - ситуация потихоньку переставала нравиться Накамуре, и взгляд Соскэ явно не предвещал ничего хорошего.
Джагерджак медлил с ответом несколько секунд, а потом лишь передернул плечами и небрежно бросил:
- Да, так и есть, - и тут же его за ворот схватил Канаме, которому явно не понравилось ни его прошлое, ни нынешнее поведение, да и особой веры в свои слова в голосе Гриммджоу не слышалось. - Что тебе нужно, Тоусен? - с явной неприязнью осведомился он у шинигами.
- Айзен-сама, позвольте покарать этого предателя? - обратился Канаме.
- Да пошел ты! - вырвался из захвата Гриммджоу. - Твоя неприязнь ко мне затмила твой рассудок и мешает трезво смотреть на вещи. Разве так должны вести себя старшие офицеры?
- Я считаю, что те, кто нарушают порядок, не заслуживают прощения, - сказал, как отчеканил, Тоусен. - Ни под каким предлогом. Так что ничего личного.
- Да-да, как я мог забыть, - оскалился арранкар. - Ты же всегда у нас был поборником великих принципов.
- Именно так, - подтвердил тот. - Великих принципов чести и морали, а в твоих поступках их нет. А вершить справедливость без этих принципов равносильно убийству. Однако убийство во имя этих принципов и есть справедливость.
Меньше секунды потребовалось Йоко, чтобы понять, к чему он клонит, понять, что будет дальше, выхватить меч и при помощи сюмпо броситься ему наперерез. И каким-то чудом она успела вовремя. Лезвие меча Тоусена замерло в какой-то паре сантиметров от руки Гриммджоу, встретив на пути препятствие в виде клинка Камиюмэ.
- Что это ты собрался делать? - холодно осведомилась Накамура, чуть повернув голову.
- У меня тот же вопрос, - отозвался Тоусен. - Что, по-твоему, ты делаешь, препятствуя мне вершить справедливость?
- Соскэ мне поручил Эспаду, - произнесла Йоко, отталкивая его от себя и вставая между ним и Гриммджоу, который изумленно вытаращился на них двоих. В любой другой момент девушка бы, пожалуй, посмеялась над выражением его лица, но сейчас ей было не до смеха. Ее голос наполнился арктическим холодом, а взгляд, устремленный на бывшего капитана, и духовное давление, которым она его прессанула, дабы подтвердить серьезность своих слов, впечатляли. - Так что я сама разберусь, когда и в чем кто-то из них поступил неправильно, сама проведу разбор полетов и сама вынесу наказание. Ни к одному из них не смей даже пальцем прикасаться! В этом деле я обойдусь без твоих философских речей о справедливости, Канаме, - и, не дожидаясь ответа, убрала Камиюмэ в ножны, повернулась к Джагерджаку и кивнула ему на дверь.
- Айзен-сама? - посмотрел на него Тоусен, ожидая указаний.
- Все нормально, Канаме, - ответил тот. - Пусть идут.
Примечание к части
Аллилуйя, автор досмотрел Ван Пис и готов творить!
Том 3.
Глава 32. Истинные причины
- Ты чем, мать твою, думал?!
