Картинка перед глазами вновь померкла и расплылась сплошным неразборчивым пятном, но Камиюмэ не обратила на это внимания. Ее взгляд был прикован к Шинсо, и она больше всего боялась, что он снова ускользнет от нее. Но он был рядом, стоя все так же почти неподвижно, только руки из карманов вынул и чуть склонил голову на бок, будто разглядывая какую-то диковинку. Не контролируя себя, Камиюмэ протянула руку и сжала его ладонь в своей.
Окружающий мир обрел четкие очертания, и они оба оказались на холме Сокъоку, со стороны наблюдая за стоящими неподвижно фигурами. Шинсо вдруг резко повернулся к Камиюмэ, и в его глазах не было ничего, кроме грусти, бесконечной, всеобъемлющей.
- Не суди поспешно, кто прав, кто виноват. Это не моя война и не твоя. Каждый в этом мире заложник своих убеждений, каждый имеет право на свою точку зрения, и подчас мы не осознаем, что пляшем под чужую дудку. Не поддавайся. Никому. Никогда. Не прекращай быть собой. И не давай кому бы то ни было брать верх.
Камиюмэ молчала. Она знала, сердцем чувствовала, что это конец. Последние слова. Прощание. По щекам катились слезы, а пальцы все сильнее сжимали его руку. И она слушала его и кивала. И до последнего смотрела в его лазурные, как и у самого Гина, глаза, закрывшиеся за миг до того, как его тело окончательно развеялось по ветру, подобно предрассветной дымке.
Примечание к части
* Зеттаи Шинко переводится как "Абсолютная вера".
Глава очень длинная, остальные будут короче. Они сейчас находятся на стадии вычитки и коррекции и скоро появятся.
Том 3.
Глава 54. Выбор Йоко. Прощение или отмщение?
Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Не может быть! Это вздор и небыль! Гин! Как же так?! Забывшись, словно весь окружающий мир одномоментно перестал существовать, Йоко повторяла это про себя, как мантру. Будто одно лишь это могло обратить вспять то ужасное, что уже произошло. И произошло настолько неожиданно и внезапно, настолько стремительно промелькнуло все перед глазами, что Накамура не могла до конца уверовать в это. Упав на колени рядом с Гином, она неотрывно смотрела на его лицо. Сложно ожидая, что он вот-вот вновь откроет глаза, и окажется, что все это - жестокая глупая шутка. И для нее сейчас не существовало ни сорвавшейся в плач Рангику, ни замеревшего чуть поодаль в немом ужасе Изуру, ни копошащегося вокруг них Ханатаро, ни Сой Фонг, удивленной, растерянной, как будто все то, что она сделала, пролетело мимо ее сознания.
Только она. И только Гин.
Ослепительно сверкнула молния, и в лицо Йоко ударил порыв промозглого мокрого ветра, хлестнув словно плетью, заставив вздрогнуть от неожиданности.
- Теперь ты довольна?!
Подняв глаза, Накамура к своему удивлению обнаружила, что и холм Сокъоку, и те, кто там был, куда-то исчезли, а сама она оказалась неизвестно где. Место было грязно-серого цвета, как гарганта, дождь лил, как из ведра, сводя видимость почти что к нулю. Было холодно, и Йоко зябко передернула плечами, будто это едва уловимое движение могло помочь ей согреться. Сорочка, в которую она все еще была одета, промокла насквозь в считанные секунды и неприятно липла к телу.
Слезы все еще катились по щекам и нагляднее всего говорили о том, что сердце, куда более мудрое, нежели тешащийся несбыточными надеждами разум, уже приняло правду и сейчас разрывается от боли и оплакивает невосполнимую утрату.
- Камиюмэ...
Йоко подняла глаза, чтобы в следующий миг встретиться взглядом со своей занпакто. В первый момент Йоко даже не узнала появившуюся перед ней откуда ни возьмись Камиюмэ. Всегда мирная и ленивая занпакто сейчас предстала перед ней в совершенно ином виде. Мокрые русые волосы облепили лицо, всегда безукоризненно белая пижама казалась серой, а глаза смотрели с плохо скрываемым презрением. Ее грудь часто вздымалась от плохо сдерживаемого гнева. Голос был насквозь пропитан ядом и ненавистью.
- Полагаю, ты довольна, что все так обернулось, - жестко, чеканя каждое слово, осведомилась она. - Посмотри, во что ты превратила мой мир! - Камиюмэ развела руки в стороны, предлагая полюбоваться красотами окружающего мира, а потом, на миг зажмурившись, посмотрела пронзительно и с болью. - Как ты могла? Как могла все это допустить? Как могла позволить ему умереть?!
- А что я могла сделать? - сердце неприятно кольнуло от несправедливости обвинений, и Йоко закусила предательски задрожавшую губу.
