Марджори вернулась с пакетиком размером с ладонь Вайолет, подарок был небрежно завернут в грубую оберточную бумагу. Она положила его на колени Вайолет и стояла, нетерпеливо переступая с ноги на ногу и бросая косые взгляды на Дороти, которая как раз вернулась с чайным подносом и остановилась в дверях. Вайолет почувствовала укол ревности: она не ожидала, что племянница станет общаться с Дороти, как бы это ни выражалось, но, похоже, они уже сблизились и общались без церемоний. «Если бы я осталась с мамой, – подумала Вайолет, – я бы чаще виделась с Марджори…» Но она отбросила эту мысль и сосредоточилась на подарке.
Вайолет развернула бумагу, в ней оказался игольник с вышивкой фиолетовой, розовой и кремовой нитками – узор был точно такой же, как и на мешочке для пожертвований, который вышивала Вайолет. Игольник был выполнен в виде книжечки со страницами из тонкого фетра, куда втыкались иголки, – нечто подобное Вайолет подарила Марджори на Рождество.
– Ты сама это сделала? – спросила Вайолет.
– Да! – гордо ответила Марджори и, не в силах сдерживаться, запрыгала на месте. – Ты сделала игольник для меня, и я решила сделать такой же для тебя!
– Ну-ну, Марджори, хватит прыгать, успокойся и скажи правду, – проворчала Эвелин. – Ведь тебе помогала Дороти? Марджори чуть ли не каждый день пропадала здесь, все трудилась над этим игольником, – пояснила она.
Вайолет присмотрелась к подарку внимательней и увидела, где работала сама Дороти, а где хитро оставила спущенные стежки и небольшие узлы неисправленными, чтобы показать работу Марджори. Она бросила взгляд на Дороти, которая с улыбкой смотрела на огонь в камине, потом на стоящую перед ней с сияющим лицом племянницу, гордую тем, что она сама сделала такую полезную и красивую вещь.
– Мне очень нравится, – сказала Вайолет, обнимая Марджори. – Большое тебе спасибо, дорогая моя племянница. Я прямо сейчас пристрою сюда все свои иголки.
Она знала, что дети любят, когда результат достигается быстро, и достала из сумочки свой изрядно потрепанный игольник.
– Так вот куда пропал мой игольник! – воскликнула миссис Спидуэлл, свирепо глядя на дочь.
– Да, мама, я была без него как без рук, спасибо тебе большое.
Вайолет переправила иголки из старого игольника в новый, а безмерно счастливая Марджори наблюдала за этим процессом.
– Когда вырасту, обязательно стану вышивальщицей, – заявила она.
– Я познакомлю тебя с мисс Песел, – отозвалась Вайолет и положила в сторону опустевший игольник матери. – Для нее это профессия. Она даже в Греции учила девочек вышивать. А один раз каталась верхом на верблюде, – прибавила она, чтобы образ Луизы Песел и ее жизнь показались еще более экзотическими и привлекательными, хотя не совсем понятно было, какая связь существует между вышиванием и верблюдами.
– И я тоже буду, – сказала Марджори. – Я так решила!
Она искоса бросила взгляд на мать и бабушку, как бы ожидая от них возражений. Но миссис Спидуэлл не следила за разговором дочери со своей племянницей, а Эвелин была занята Глэдис. Тогда Марджори посмотрела на Вайолет, и они улыбнулись друг другу.
В дверь кто-то постучал, и Дороти пошла посмотреть, кто там. Она вернулась, когда Вайолет разливала чай, а с ней вошла и Джильда. К крайнему изумлению Вайолет, ее подругу все встретили как свою, это значило одно: она здесь уже бывала, и не раз.
– С днем рождения, Вайолет! – вскричала Джильда. – Надеюсь, тебе понравился подарок Марджори? Прекрасная работа, правда?
– Да.
Джильда тут же повернулась к брату Вайолет:
– Том, ты знаешь, Джо сказал, что у него кое-что для тебя есть. Обязательно позвони ему, он расскажет подробности.
Поймав вопросительный взгляд Вайолет, Том пожал плечами.
– Да вот понимаешь, подумываю о покупке машины побольше, – пробормотал он. – Семья, как видишь, растет. А брат Джильды обещал помочь.
– Понятно.
Оказывается, Джильда с Дороти примазались к ее родственникам, у них уже какие-то свои общие дела, о которых Вайолет ни сном ни духом не ведает. «Такова цена моей жизни в Уинчестере», – подумала она и кивнула. Она готова была платить эту цену.
Дороти в зеленом пальто и берете уже ждала у двери.
– Ну, тогда мы пошли, – сказала Джильда.
– Что будете смотреть? – спросила Эвелин.
– «Опрометчивость Евы»[27].
Джильда бросила быстрый взгляд на Дороти и улыбнулась.
– В первый раз мы на него не попали, – сказала она.
– Везет вам. Когда-нибудь и мы сходим в кино, правда, Том?
Дороти кивнула Вайолет:
– Надеюсь, лимонный торт тебе понравится. Еще раз с днем рождения. Panem et circenses[28].
– Ох уж эта латынь! – простонала миссис Спидуэлл. – Что бы подумал Джеффри?
– Он бы только одобрил, – ответила Вайолет.
– Потрясные девчонки! – заявил Том, когда дверь за ними закрылась.
Вайолет действительно насладилась и хлебом, и зрелищами. Мать ее совсем разомлела и размякла, оно было и лучше, поскольку не столь остро донимало чувство вины и можно было даже вволю подтрунивать над ней. Мисс Спидуэлл, со своей стороны, рассказывала, как праздновались у них в семье другие дни рождения, и даже упомянула Джорджа.
