— Не смешно это! — прогудел он. — Я не ем грибов. И пусть тот, кто это сделал знает, — его взгляд остановился на Любаве которая спокойно выдержала его, — пусть тот знает, повторил он, я «дятел», я терпеливый. Но любому терпению, приходит тово…. Конец.
— Ладно, не заводись, — махнул рукой Зигфрид, трескай свою картошку.
— Я предупредил Зиги, я предупредил, — Мойша, успокоившись, вновь перешел к процессу поглощения пищи, который был, как и все у леших, чересчур обстоятельным. Если бы я ел с такой скоростью, то заканчивал бы свой ужин утром.
Ну, хватит о Мойше. Передо мной лежали ароматные сосиски, а в кружке пенилось отменное пиво. Я отдал должное еде и прекрасному пенному напитку. Через полчаса все за исключением Мойши, который по-прежнему занимался своей картошкой, превратились в закадычных друзей. Так обычно и бывает на подобных пьянках. Я сидел, прихлебывал пиво, закусывал сосисками и бросал взгляды на Любаву с Хельгой. Они вели между собой какой-то задушевный разговор. Впрочем, для меня не были тайной подобные разговоры. Обычный их смысл сводился к тому, что все мужчины кобели и все такое прочее…
Тем временем у Зигфрида язык заплетался все больше и больше. Когда появилась хозяйка с очередной кружкой меду, она быстро оценила ситуацию и как-то очень ловко увела с собой нашего предводителя. Я вздохнул с облегчением, но в следующую минуту пожалел, что Зигфрид ушел. Обе женщины обратили на меня свое внимание. Я бросил молящий взгляд на Мойшу, но тот все продолжал заниматься едой. Обжора чертов!
Я залпом выпил кружку и почувствовал, как начинает действовать хмель. Голова у меня пошла кругом и я уже с идиотской улыбкой смотрел, какХельга уходит. Любава дождалась пока та уйдет, и подсела ко мне. И вновь я увидел ее без одежды…
Но хмель не позволил мороку долго держаться. Я взял новую кружку, и последнее что услышал, были слова Любавы — Не пей! Но было поздно.
После этого я провалился в сон, содержание которого сейчас вспомнить не могу, но он был приятным. По-моему, я с кем-то в нем занимался любовью. И женщин было явно не одна и не две….но впрочем не уверен. И, по-моему, во сне я даже удачно охмурил нашу мясистую Агнешку, о чем даже помыслить бы не желал на трезвую голову. Все-таки Бремен — славный город. Жалко будет отсюда уезжать. Если не умру на базарной площади, надо будет сюда вернуться.
Вкомнате Великого Хранителя Сента, которая находилась на самой вершине Ратуши, было тепло и уютно. В углу в небольшом камине огонь с треском пожирал сухие березовые поленья. Сент сидел в мягком удобном кресле, рядом с которым стоял столик с хрустальным графином наполненным темно-рубиновой жидкостью.
В другое время Великий Хранитель испытывал бы удовольствие от столь беззаботного времяпрепровождения, но только не сейчас. Сент был погружен в невеселые мысли о последнем докладе Зигфрида. Ничегообнадеживающего там не было. Результатыизучения первого места, на котором было испытано оружие, были неутешительны. Ничего. Простой протокол осмотра. Несколько интересных идей насчет контролируемого характера закладки оружия в схроны — и все.
Тем не менее, он не ожидал быстрых результатов и верил в то что такая, с первого взгляда, очень пестрая группа, в конце концов добьется успеха. Ведь несмотря ни на что, он все же собрал самых лучших…
Но большего всего его раздражало поведение Властелинов Вероятностей. Они….
В дверь постучали.
— Входите! — разрешил маг.
Дверь распахнулась и на пороге появился Велимир.
— День добрый, Великий Сент, — церемонно приветствовал он смотревшего на него во все глаза Хранителя.
— Интересно, — пробормотал тот, — ты же должен был уехать…
— А я, вишь, не уехал, — заявил русинский хранитель, широко улыбаясь, — показалось мне, что ты хотел со мной поговорить? Не прав я разве?
— Не прав…
— Почто лукавишь? — Велимир улыбнулся еще шире, — давай рассказывай, может, и придумаем чем горю пособить.
— Горе, разве это горе… — в сердцах махнул рукой Сент, — это мой любезный Велимир катастрофа. Здесь не разговаривать, а кричать надо.
— Ты мне не все рассказал, да? — поинтересовался русинский маг.
— Почти все, — вздохнул Сент — садись!
Велимир воспользовался любезностью хозяина и опустился во второе кресло, стоявшеенапротив Сента.
— Выпьешь? — спросил его тот.
— Выпью, — согласно кивнул Велимир, — Вино? — спросил он показывая на графин.
— Вино! Из моего личного подвала. Триста лет лежала бочка….
— Ты знаешь, что я не любитель вина, — заметил Велимир, — мне бы чего покрепче.
— Может, шнапсу? — Сент, конечно, знал национальную особенность русин, которая заключалось в том, что они почти не пили легкие напитки, за исключением своего медового пива.
— Если можно…
Сент щелкнул пальцами, и на столе появилась небольшая глиняная чаша.
