– В эти выходные мы получили ордер на обыск в доме Ренаров, – наконец заговорил шериф, открывая ящик стола. – Среди предметов, найденных в рабочем кабинете Маркуса Ренара, мы обнаружили вещи, принадлежавшие, как ним известно, Памеле Бишон. И еще мы нашли вот это. Он бросил через стол пластмассового аллигатора. Анни подобрала крокодильчика, чувствуя смущение из-за этой игрушки с ее улыбкой и красным беретом. Но смущение тут же сменилось брезгливостью. Ренар взял эту безделушку, и она стала для него фетишем. Он ласкал ее, держал в руках и, думая о ней, запятнал ее.
– Помощник шерифа Прежан опознал эту вещицу. Мы подумали, что ты захочешь вернуть ее.
– Благодарю вас, сэр. – Анни опустила крокодильчика в карман куртки, понимая, что немедленно выбросит его, как только выйдет из кабинета шерифа.
– В спальне Долл Ренар был обнаружен девятидюймовый разделочный нож. Он лежал у нее под матрасом, – продолжал Ноблие. – Мы его не нашли раньше, потому что ордер на обыск никогда не включал в себя спальню миссис Ренар. Нож послали на экспертизу.
– Она его вымыла?
Ноблие мгновение обдумывал свой ответ, потом решил, что Анни заслужила честный ответ.
– Нет.
При мысли об этом Анни замутило.
– Это значит, что в лаборатории смогут сравнить образцы крови и тканей.
– Я на это надеюсь.
– Хорошо.
Шериф снова замолчал, нахмурился, глядя на Анни. «Плохой признак», – подумала она.
– Я много размышлял обо всем последние дни, Анни, – снова заговорил Гас. – Я не могу, позволить помощникам шерифа вести самостоятельную работу и расследовать дела, которые им никто не поручал.
– Никак нет, сэр, – пробормотала Анни.
– Ты всегда совала свой нос туда, куда не следовало.
– Так точно, сэр.
– От тебя одни неприятности. Ты сеешь раздор, не выполняешь приказы.
Анни молчала. Да и что она могла на это ответить?
– С другой стороны, твои поступки говорят о твоей инициативности, силе духа, амбициозности… – Маятник качнулся в противоположную сторону. – Скажи честно, Анни, почему ты остановила Фуркейда в тот вечер?
– Потому что так следовало поступить.
– А почему взялась сама за дело Ренара?
Теперь пришла очередь Анни как следует взвесить свой ответ. Она могла сказать, что не доверяла способностям Стоукса, но это было бы не совсем верно. В ее душе перевешивало другое.
– Потому что я чувствовала, что обязана это сделать ради Памелы. Я была первой, кто увидел, что сотворил с ней убийца. В этом было что-то… очень личное. У меня возникло ощущение, что я перед ней в долгу. Я нашла ее тело, я хотела добиться для нее справедливости.
Гас кивнул головой, поджал губы.
– Ты еще не говорила с прессой?
– Нет, сэр.
– На пресс-конференции сегодня днем я скажу, что ты работала под прикрытием, чтобы помочь раскрыть это убийство. Твой следующий чек в день зарплаты учтет переработку.
Глаза Анни широко раскрылись. Это прозвучало как явная взятка.
Ноблие читал по ее лицу как в открытой книге. Он нахмурился:
– Я не хочу, чтобы кто-то усомнился в моей власти, Анни. Мои помощники работают на меня, а не за моей спиной. Оплата сверхурочных – это премия. Договорились?
– Да, сэр.
– Тебе придется еще чертовски много учиться, чтобы понять, как вращается этот мир, Бруссар. – Шериф уже был готов отпустить ее, его внимание переключилось на записи, которые он готовил для пресс-конференции. – Поскорее выздоравливай и выходи на работу… детектив Бруссар.
«Детектив Бруссар». Анни произнесла это несколько раз, пока ковыляла обратно к выходу. Звучало это очень хорошо. Она вынула из кармана крокодильчика в красном берете и кинула его в мусорную корзину, когда проходила мимо стола сержанта.
Фуркейд ждал ее на улице. Он прислонился к стене здания, скрестив ноги, засунув руки в карманы куртки. Его глаза смотрели на нее с тревогой.
– Ноблие перевел меня в детективы, – объявила Анни, все еще боясь поверить в это.
– Я знаю. Я тебя рекомендовал.
– Ах вон оно что!
– Там твое место, Туанетта. Ты хорошо работаешь. Глубоко копаешь. Ищешь правду, сражаешься за справедливость, именно так и должно
Анни едва заметно пожала плечами и отвернулась. Ей стало не по себе от похвалы Ника.
– Что ж, я лишилась формы и возможности гонять на машине.
Фуркейд не улыбнулся. Анни удивилась. Ник выпрямился и дотронулся до щеки Анни.
– Как ты себя чувствуешь, Туанетта? Все в порядке? На Анни столько навалилось, что она только тяжело вздохнула.
– Не совсем.
Ей хотелось сказать, что за последние десять дней она стала совсем другим человеком, но предвидела ответ Ника. Он скажет, что она просто не удосужилась поглубже заглянуть в себя. Интересно, что же видит сам Фуркейд, когда заглядывает так глубоко в себя.
– Погуляешь со мной? – спросила Анни. – Вдоль затона?
Ник нахмурился, оглядел бульвар, стоянку, улицу.
– Ты уверена?
