Последний рывок, последний враг на пути к неоспоримой власти. А дальше полный контроль над криминалом большого города. Но мало захватить его, надо ещё и усидеть на троне из костей врагов. А ещё решить — чего ты действительно хочешь от жизни? -------- В книге есть Ишкуина.
Я никогда не считал себя особенным. Никогда. Может быть в меру умным и удачливым человеком с наклонностями к аналитическому уму, в чём-то талантливым, но отнюдь не особенным.
Особенный ли я теперь?
После всего, что узнал как о себе, так и о сёстрах, уверенно ответить на этот вопрос я не мог. Всё, что у меня было, оказалось лишь фальшью. В том, что я умел и к чему был предрасположен, не было ни грамма моих собственных усилий и упорства. Считай, всё преподнесли на тарелочке — просто возьми. Написанный и вживлённый код, которым надо было лишь воспользоваться.
С одной стороны, я был особенным. Но с другой… не был ли я обычной написанной программой, в которой нет ничего удивительного? Как мне относиться к самому себе? Как к оружию и обычной кукле или как к тому, кому выпал редкий шанс стать чем-то большим, чем обычным человеком? Как к человеку и личности с удивительными возможностями или как к бездушной машине с чужими заложенными мыслями?
Было ли во мне что-то от меня самого? Или это всё программа?
Такие простые вопросы, но я даже не мог на них ответить. Не потому, что не знал ответа, а из-за непонимания, что есть я и где заканчивается программа и начинается моя собственная душа с желаниями и целью. Может быть это было глупо, но мне хотелось быть самим собой и свободным, а не тем, кто следует инструкции. Хотелось быть личностью, а не живой куклой.
И эти непонятные мысли сводили меня с ума.
Когда человек сходит с ума? Когда он начинает закапываться в самого себя, тем самым руша структуру сознания, постепенно разваливая здравомыслие. Этим я и занимался, к сожалению, при этом не в силах остановиться. Я хочу быть свободным и сам творить свою судьбу, а не делать всё по заложенной инструкции. Мне это было очень важно. Все мои ошибки должны быть моим выбором, все мои неудачи — моими просчётами, все мои грехи — лишь частью меня самого.
Я хочу знать — настоящий ли я или нет.
Ад — это состояние души.
И я вновь в аду. В собственном аду вопросов. Глупо ведь? Что изменилось с того, что я клон, верно? Но для меня поменялось многое: как искренна была моя любовь к дорогим мне людям? Был ли мой выбор конкретно моим? Я поступаю как хочу или как должен?
Это сводит с ума…
Самокопание…
А если так подумать, то и к криминалу я никогда не стремился, шагнув на этот путь лишь по обстоятельствам. Из-за одной случайности. Было ли это запуском программы или моим выбором? Криминал, торговля наркотиками, убийства, насилие, попытки подмять под себя город — всё это пришло так просто, будто я был рождён для этого. Подобное настолько отличалось от меня толстого, кто даже мухи не обидел бы и больше предпочёл книжку таким событиям, что покажи мне меня прошлого и настоящего, и я уверенно бы сказал — это два разных человека. Следовательно… два ли мы разных человека? Стал тем, кого хотели видеть другие, или же это и есть я?
Эти мысли мне даже снились, так как во сне мой мозг не разрывало бесконечным потоком ненужной информации. Казалось бы, во сне я должен был найти укрытие от сводящих с ума обрывочных воспоминаний, а перепрыгнул из огня да в полымя.
Поэтому, признаться честно, когда в следующий раз я очнулся, то не на шутку обрадовался, пусть и меня тут же скрутило головной болью. Но она и мешала мне толком думать, поэтому всё к лучшему. Меня даже не смутило лицо Фиесты, которую я меньше всего ожидал увидеть перед собой, что склонилась надо мной и по какой-то своей причине разглядывала моё лицо.
Это было, кстати говоря, неожиданно: ты открываешь глаза и практически в упор встречаешься взглядом с женщиной, которая всем своим видом показывает, что ты её раздражаешь. Ко всему прочему, будто бы только и ожидая моего пробуждения, Фиеста поспешила порадовать меня своим очень важным мнением.
— От тебя одни проблемы. Сколько можно?
— Рад тебя видеть, — пробормотал я в ответ и поморщился.
Стоило прийти в себя, как головная боль мгновенно вернулась. А вместе с ней и поток ненужных и непонятных, чуждых мне мыслей. Хуже всего было то, что я их вроде как и вспоминал, но казалось, тут же забывал, стоило сконцентрироваться на следующей. Но всё лучше самокопания, однозначно. Оно меня разрушало, как бы я ни пытался этому противодействовать.
На мой ответ Фиеста лишь скривилась, явно ожидая другой реакции. Недовольно хмыкнула и произнесла:
— Он проснулся, Нинг.
— Я вижу, Барбара.
— И ты здесь, — с трудом повернул я голову к ведьме, которая сидела на стуле, который в прошлый раз занимала… женщина в белом, если я не ошибаюсь. И если это была не фантазия моего воспалённого мозга, так как я толком ничего о том разговоре вспомнить не могу. Сейчас обе были одеты в обычную одежду, никаких плащей и шляп. Встреть на улице, и никогда не догадаешься, кто перед тобой.
— Рада, что ты сам проснулся. Как дела?
— Если я отвечу, что нормально — поверишь? — негромко спросил я.
— Вряд ли. Ты просто не можешь быть сейчас в порядке.