Я заплатил за цветы и с легким сердцем понес этот несуразный желтенький снопик в руке. Никогда не любил мимозы. Ну что в них красивого, в самом деле? Вот вербу люблю – будто какие-то крохотные живые пушистики уселись на голую ветку – трогательно. А мимозу – нет.
В тот день я уснул, выпив в честь праздника всех женщин дома бутылку дрянного красного вина.
И мне снова привиделось нечто вязкое, странное, пластичное. Параллельная реальность сна была похожа на удивительно податливую прозрачную массу, на жидкое стекло. Я смело лепил из этой массы облака, дома, деревья. Я был один. Я наслаждался своим всевластьем.
А потом появилась она. Анька. Она шла прямо навстречу мне по выдуманной мною весенней парковой аллее. На ней был ярко-розовый плащ до колен с большими пуговицами и поясом. Я вспомнил, она носила такой, давно, на первом курсе института.
– Привет.
Сказала она.
Я тоже сказал «привет». Больше мы не знали, о чём говорить. Вокруг нас было текучее, мягкое пространство. Мимолетные мысли высвечивали в нем то крыши, то птиц, то лужи под ногами.
И вдруг я с небывалой ясностью осознал, что сплю, и тут же вспомнил о своем намерении из яви попросить Аньку мне позвонить. Что если в самом деле это её сонное «я», стоящее передо мной, как-то связано с живой, реальной Анькой, и сможет передать ей мою просьбу?
– Позвони мне! – сказал я отчетливо, глядя прямо в глаза стоящей на тропинке Аньке.
– Позвони! – Я взбаламутил вязкое пространство сна своим голосом.
– Я прошу тебя.
Анька ничего не ответила. Кажется, она только слегка улыбнулась.
Я открыл глаза. За окном гомонили птицы. Одинокая пенсионерка с верхнего этажа опять сыпала им крупу. Некоторая часть её, особенно в ветреную погоду, неизбежно оказывалась на моем балконе, привлекая туда грязных, драчливых голубей, воробьев и изредка проворных синиц.
Проглотив кофе, я отправился на работу. Номер после утраты телефона мне, естественно, захотелось оставить прежним. На него в течении длительного времени продолжали дозваниваться люди, которые звонили мне изредка, по праздникам, на день рождения, или вовсе, когда ударяло в голову спиртное или ещё что посильней; я скрупулезно вносил их в девственно чистую записную книжку нового мобильника.
Поэтому сейчас я вообще не удивился, увидев на экранчике незнакомый номер. Подумал только: «И кого это несёт?» С тёплым сердцем подумал, обрадовался, что ещё один номер сам впишется в мою записную книжку. Потеряв трубку, я загадал себе: сколько наберу теперь номеров – стольким людям на меня не наплевать.
– Алло? Здравствуйте… Кто это?
– Анька! Ты! Неужели?! И с чего это решила вспомнить?
– Во сне увидела?! Невероятно…
– Да так. Ничего. Ты давай, рассказывай… Как дела?
САМАЯ ЛУЧШАЯ СМЕРТЬ
Рассказ
Она стояла у окна с телефоном в руке: высокая и крепкая, в узком платье до колен, перехваченном кожаным ремешком на талии. Много раз подряд набирала она один и тот же номер, поднося аппарат к уху, хмурилась, напряженно вслушиваясь то в тишину и шуршание, то в бестолковые обрывки чужих разговоров, то в короткие гудки или механический голос робота на телефонной станции – все операторы мобильной связи были перегружены – дозвониться было невозможно.
С улицы доносились резкие автомобильные сигналы, крики, завывание сирен – гигантские пробки образовывались повсюду – она поглядела вниз – улица с высоты двадцатого этажа представлялась разноцветной мозаикой из автомобильных крыш, бегущих людей, полицейских касок и режущих глаз всплесков проблесковых маячков.
Она присела на подоконник, вытянув длинные сильные ноги в блестящих капроновых чулках и черных лакированных туфлях. Снова набрала номер – шуршание, гудок. Длинный. Впервые за последние полчаса. Ещё один. Тоже длинный. Неужели получилось? Она боялась поверить, сердце её радостно заколотилось. Третий длинный гудок и – Слава Всевышнему! – голос. Тот самый голос.
– Да. Грэм Симпсон слушает.
– Это Грета… – выдохнула она.
Опустевшая квартира хранила следы недавних спешных сборов. Вещи были вывалены из шкафов, ящиков и секретеров, грудами громоздились на столах, кровати, стульях. Девушка взволнованно ходила взад-вперед по комнате, изредка наступая на какую-нибудь забытую безделушку, а та с коротким жалобным хрустом трескалась под толстым квадратным каблуком.
– Откуда ты звонишь, малышка? – голос его потеплел, – ты уже выехала за пределы Города?
– Нет, – ответила она твердо, – я не смогла бы сбежать, не простившись с тобой.
Её семья уехала утром. Она соврала, что потеряла и никак не может найти свой паспорт (без него не пускают в несгораемый спасательный бункер под землей) и под этим предлогом осталась одна в покинутой квартире.
– Малышка, – мягко сказал он, – но это же глупо. Я знаю, что для тебя забронировано место в бункере, и ты рискуешь туда опоздать. Ракетная атака может начаться в любую минуту.
Девушка остановилась посреди комнаты и с силой стиснула трубку.
