— Впрочем, я готов отправиться на Трехрогую вершину, если господин займется серебром, — добавил Банке.
Господин Смерть испуганным взглядом обвел многочисленные чайники и канделябры и покачал головой.
— Нет-нет, так не годится, — пробормотал он. — Банке, я терпеть не могу чистить серебро.
Слуга понимающе кивнул и продолжил старательно обрабатывать кубок. Немного погодя он сказал:
— Почему бы Господину Смерть не попросить Пирруса отправиться на Трехрогую вершину, а самому не посторожить за него?
Пиррусом звали привратника, того самого, который дремал у своей сторожки, когда мы прокрались в ворота. Господин Смерть почесал в затылке и сказал, что постеречь он, пожалуй, смог бы, но вот гости наверняка заскучают в одиночестве.
— Тогда остается Свава, — предложил Банке.
— А чем занята Свава? — поинтересовался Господин Смерть.
Банке оторвался от работы и снова ухмыльнулся.
— Свава моет посуду.
Господин Смерть глубоко вздохнул. Было слышно, как воздух свистит у него в ноздрях.
— Что ж, пойдем поговорим со Свавой, — решил он.
— Ступайте, господин, — прощебетал Банке и с удвоенным рвением взялся за кубок.
Мы вышли из тесной кладовой и двинулись дальше по длинному коридору. Господин Смерть распахнул еще одну дверь, и мы оказались на кухне. На кирпичных стенах висела блестящая медная посуда. Тут был длинный стол и множество полок с приправами, а над ними — ряды очень красивых тарелок с цветочным узором. В кухне пахло дымом, хлебом и пряностями. Печь была огромной, с внушительным свежепобеленным сводом.
Маленькая гарпирия стояла на горе грязных блюдец из-под тортов. В одной лапе она держала щетку для мытья посуды, рядом было корыто с водой.
— Свава! — гаркнул Господин Смерть.
Та вздрогнула и с трудом удержалась, чтобы не свалиться.
Господин Смерть раскинул руки, словно не видел ее много лет и теперь хотел обнять.
— Дорогая Свава! Рожденный крылатым упасть не может.
— Простите? — переспросила Свава немного испуганно.
— Ах, я просто хотел немного пошутить.
Свава явно не поняла, что такого веселого он сказал, и коротко поклонилась.
— Да?
Господин Смерть откашлялся и упер руки в боки.
— Свава, отправляйся немедленно на Трехрогую вершину. Там Король Спарты, Капитан Копытач и Мать-Крылиха сошлись в бою. От моего имени вели им прекратить эти глупости и поспешить сюда. Скажи: я приглашаю их отведать моих тортов.
Свава кивнула. На миг она задумалась, а затем спросила:
— Простите, господин, но кто будет мыть посуду?
— Это больше не твоя забота, — отмахнулся Господин Смерть.
— Как же так?
— Нет-нет, конечно, ты прекрасно справляешься с посудой. Сможешь продолжить, когда вернешься.
— О нет, так не годится, — вмешалась Семилла.
Господин Смерть сделал невинное лицо.
— В чем дело?
— Свава, — сказала Семилла, — Господин Смерть сам вымоет посуду, пока ты выполняешь его поручение. Он обещает.
— Ах вот как? — встрепенулась Свава. — Ну, тогда я полетела?
— Отправляйся в дорогу, но будь осторожна, — напутствовала ее Семилла.
Свава кивнула и взлетела с горы тарелок — прямиком к подвальному окну. Но не заметила, что оно закрыто, ударилась о стекло и пыльной тушкой рухнула на пол. Семилла бросилась ей на помощь и отодвинула шпингалет. Свава поднялась, откланялась и исчезла в теплых солнечных лучах. Семилла закрыла окно и посмотрела на Господина Смерть.
— Ну что? — улыбнулась она. — Все разрешилось наилучшим образом, верно?
Господин Смерть поднял вверх указательный палец и объявил:
— Отныне запрещаю брать чистые блюдца для каждого нового куска торта. Это мой приказ!
К вечеру поднялся ветер. Банке развел огонь в гостиной и подал теплый морс. Все расположились у камина на пестрых подушках и, разрумянившись, слушали поразительные истории хозяина дома. Он разглагольствовал не умолкая.
Меня подташнивало — и от съеденных тортов, и от показного великолепия Господина Смерть. Я вышел на улицу. За домом со стороны моря была терраса, засыпанная гравием и обнесенная каменной оградой. Скамейки потрескались и поросли лишайником. Внизу на лужайке росли невысокие кусты, кажется, рододендроны. Немного в отдалении был туалет и мусорная куча. Банке еще не успел зажечь фонари в саду, но пока хватало и света из окон.
Ветер растревожил море. Я стоял и смотрел на бурлящие волны. Чувствовал, как лицо становится влажным от морского воздуха. На душе у меня по-прежнему кошки скребли. Я догадывался, что Господину Смерть нелегко будет преобразить Семиллу. Но и представить не мог, что все выйдет именно так, как сейчас…
Вдруг кто-то положил руку мне на плечо. Я в испуге обернулся.
Это была Семилла.
— Привет, — сказала она и улыбнулась. — Я от них улизнула.
— И я тоже.
Она не торопясь рассматривала меня. В ее взгляде читалось удивление. Глаза словно два маленьких голубых солнца. Тонкие губы. Прежде, когда я говорил ей, что она красивая, она обычно смеялась в ответ и отмахивалась: «Да ладно, это только вам с папой кажется!» Вот как она отвечала, и мне казалось, что она права.
— Присядем? — предложила она и кивнула в сторону ближайшей скамейки.
— Хорошо.
