— Вот, взял в долг у спартанов, — Буре указал на точильный камень. — Представляешь, они таскают такие штуковины с собой! Вот ведь дуралеи! — Но тут он заметил Принцессу, стоявшую рядом с Трине, и поспешно добавил: — Впрочем, каждый может брать с собой все, что пожелает.
Принцесса улыбнулась бедному Буре. Тот, покраснев от смущения, снова занялся своим мечом.
Трине повернулся к Тялве.
— Как можно отказываться от торта?
— Не знаю, — кисло ответил тот. — Просто не хочется.
— Ну и ну!
Тялве вздохнул и посмотрел на лагерь. Взгляд его остановился на Боевом Пере. Она сидела чуть поодаль и разговаривала с Харп и Хиндер. На шее у нее был гниющий иссиня-черный шрам. Даже отсюда чувствовалось, как он воняет. Тялве сглотнул.
— Твой старший брат немного пал духом после… ну, ты понимаешь, — объяснил штурман Трине. — Дни на Трехрогой вершине… как бы это получше сказать… оказались для него слишком тяжелым испытанием. Тому, кто прежде не сражался, в первой битве небо может с овчинку показаться.
Тялве громко хмыкнул, словно не одобрял болтовню Буре. На боку у него висел меч, которым он так гордился дома в Хирне.
— А мы идем в сад. Хотим там поиграть, — сообщил Трине.
— Угу, — буркнул Тялве.
Трине немного подождал, не сводя глаз с брата. Тот всегда казался ему таким большим, а теперь вот наоборот — маленьким…
— Увидимся, — махнул на прощание Трине.
— Угу, — снова буркнул Тялве.
Мы зашагали по вытоптанному газону. Но тут я спохватился, обернулся и спросил:
— Тялве, хочешь пойти с нами?
— Что?
— Может, хочешь с нами… поиграть? — предложил я.
Он нахмурился, покосившись на наши деревянные мечи. В бледных щелочках глаз мелькнуло что-то небесно-голубое. Да, на самом деле глаза Тялве были того же цвета, что и у Трине, просто это не сразу было заметно.
— Ну, пожалуй, — пробормотал он.
Трине просиял от радости.
— Подождите здесь! — попросил он и помчался к еловой изгороди. Выбрал подходящую ветку и, поднатужившись, оторвал ее и обломал все сучки.
— Держи, — он протянул ветку Тялве.
Тот взял, но не шевелился. Просто смотрел на ветку, и все. Принцесса сделала выпад и уколола его своим мечом в бок.
— Ай! — вскрикнул Тялве.
— Защищайся! — приказала она и снова занесла меч.
— Ну же, Тялве, покажи ей! — подзадоривал брата Трине. — Пусть получит по заслугам!
Тялве покосился на Буре, следившего за ним из палатки. Тот даже точильный камень отложил. Тялве покраснел и отбросил палку.
— Это все шалости, — буркнул он.
— Ты так считаешь? — спросил Трине.
— Это не для меня. Играйте сами.
Трине вздохнул. Он так огорчился, что у меня сжалось сердце.
— Но ты же говорил, что хочешь поиграть, — пробормотал он.
— Я сказал, может быть!
— Тялве! — окликнул его Буре и подмигнул. — Подойди-ка сюда. Посмотрим, не смогу ли я наточить и твой меч.
— Это все ни к чему, — пробормотал Тялве.
— Ну, подойди же!
Тялве нехотя направился к Буре. Тот улыбнулся и вынул меч из ножен, висевших у Тялве на поясе.
— Сейчас я его наточу как следует, — пообещал он и похлопал Тялве по плечу. — Станет снова блестящий и острый. Тогда ты будешь рад?
Тялве не ответил. Буре порылся в кармане, достал маленькую плоскую коробочку и открыл крышку.
— Возьми карамельку, — предложил он.
Тялве взял драже и присел на походный сундук возле Буре. От точильного камня опять полетели искры. Они красиво сверкали во мраке палатки. Лица хильдинов то озарялись золотым светом, то скрывались в тени.
Жаль этого Тялве, думал я, пока мы шли в малинник. Да, жалко его, ведь он совсем не умеет играть.
Спустя пару дней взрослые устроили турнир по крокету. Господин Смерть перенес воротца на тропинку, чтобы не ставить их возле кострищ. Состязание началось. Принцесса, Трине и Хёдер захотели посмотреть, а я ушел в дом. И не только потому, что мне это было неинтересно. Рядом с Господином Смерть кружило теперь слишком много посланниц. Напрасно он ругал их и отгонял. Эти существа, бестолковые и навязчивые, совсем его не слушали.
В доме я чувствовал себя в безопасности, да и вообще иногда приятно побыть одному. Я бродил по комнатам и под конец оказался в библиотеке. Огляделся по сторонам. Обои странного телесного цвета. Любимое кресло Господина Смерть, промятое и потертое. Пепельница. И, конечно, книги. Судя по названиям, они относились к нашему миру, к другой стороне. Энциклопедии о животных, справочники по медицине и анатомии… На столике лежал раскрытый атлас в кожаном переплете. Северная Африка.
Вдруг на пороге появилась Семилла.
— А я-то думала, куда ты подевался, — улыбнулась она, вошла и закрыла дверь.
Мы долго молчали.
— Надеюсь, не рассердишься, если я скажу… — произнесла она наконец. — Мне кажется, ты начинаешь привыкать к здешней жизни?
Я помедлил с ответом. Да, пожалуй. Но почему мне стыдно в этом признаться? Ничего не могу с собой поделать. Хотя у меня и вправду легче на душе оттого, что Семилла теперь такая здоровая, такая счастливая. И от тортов меня больше не подташнивает.
