Тоннель эго полностью

А что сказать об этическом принципе интеллектуальной честности как о частном случае духовной установки? Духовность – это эпистемическая установка, безусловное стремление к знанию, к экзистенциальной форме самопознания вне любых теорий и догм. В науке также имеется рациональная методика систематически наращивать приобретение новых знаний. Со стороны духовности присутствует поиск прямого опыта, например в систематической практике медитации. Со стороны науки мы находим сбор данных, принцип исходить исключительно из фактов. В духовности мы имеем растворение феноменального Я, а в науке – идеал того, что собственную теорию следует вновь и вновь опровергать, сталкивая с реальностью. На уровне духовности особенно развит идеал правдивости, а в науке действует «принцип экономии», то есть неустанное стремление сделать онтологическую основу наблюдаемых явлений как можно слабее и минимизировать структурные допущения. Духовность категорически индивидуальна и не проповедует, в то время как современная наука – глобальное, высоко и профессионально организованное предприятие с обменом новыми знаниями и результатами, то есть она постоянно сеет знания, в частности через средства массовой информации. Однако все читатели, знакомые с серьезными, уважаемыми учеными, могут подтвердить, как часто они являются людьми высокой духовности, хотя сами никогда не назовут себя таковыми. Многие ученые даже решительно отметут такое название. Тем не менее серьезность и искренность ученых, их полная открытость критике и основанный строго на опыте поиск формального изящества и простоты, по сути, те же, что и в серьезных духовных практиках.

Сэр Карл Р. Поппер (1902–1994)

В современной философии науки тоже есть примеры духовной установки. Величайший философ науки Карл Поппер исходил из следующей идеи: мы всегда находимся в контакте с реальностью именно в тот самый момент, когда доказываем ошибочность теории; момент поражения – это тот самый миг, когда мы соприкасаемся с миром. А вот что он говорил о фундаментальном принципе любой идеологизированной формы рационализма, превратившегося в мировоззрение: «Некритический, или всеобъемлющий, рационализм описан как подход, которого придерживается человек, говорящий: „Я не намерен признавать что бы то ни было, если оно не обосновано доказательствами и опытом“. <…> Нетрудно заметить, что названный принцип некритического рационализма является противоречивым, поскольку он сам не может быть обоснован ни доказательствами, ни опытом. Следовательно, этот принцип должен быть отвергнут»[10]. Эта идея критического рационализма была высказана в 1958 году и, конечно, являет собой прекрасный пример философского принципа интеллектуальной честности.

Критический рационализм – это слабая и скромная форма рационализма, которая – в особенности на уровне политической деятельности – поддерживает преимущества разумных аргументов и преданность пошаговой, основанной строго на фактах процедуре, с отчетливым пониманием того, что собственное решение придерживаться рациональных методов лишено неопровержимых, решающих оснований. Если наука отказывается от идеала интеллектуальной честности, она тем самым становится уже не наукой, а новым видом религии. Я хочу вкратце напомнить читателям уже высказанную выше идею: существует подспудная опасность того, что сам принцип интеллектуальной честности может превратиться в идеологию. От поиска эмоциональной безопасности и несомненной уверенности следует отказываться постоянно, на каждом уровне и в каждый момент заново. Процесс отказа постоянен и бесконечен.

В этом понимании интеллектуальная честность тоже является частным случаем духовности. Она, вероятно, возникла задолго до науки, но позже религии: это самокритичная практика эпистемических действий, не привязанных к адаптивной системе самообмана. Эта практика включает в себя установку философского скептика.

Сократ, обвиненный в богохульстве и развращении афинского юношества, в своей знаменитой апологии перед 501 афинянином сказал: «Коли уж я не знаю, то и не думаю, что знаю»³¹. Философское достоинство скептицизма – в способности постоянно сомневаться в существовании надежного, доказуемого знания истины, причем сомневаться продуктивно. Он представляет собой противоположность догматизму. Скептики опасны, поскольку они неподкупны ни перед другими, ни перед собой.

Сократ (469–399 гг. до н. э.)

Потому что сам я, конечно, нимало не осознаю себя мудрым.[11]