– Наверное, крокодил, если до сих пор ее не затрахали насмерть?
– Не, приятель. Девка красивая. Но Хараев ее охраняет, охрану выставил в пять человек. Одна в одиночке сидит.
– А что за девка?
– Слу-ушай, – раздраженно протянул другой боевик, – много спрашиваешь…
– А ты не много спрашивал, когда из камеры вышел? – возразил третий. – Пусть человек поговорит. Девка из какой-то организации. Пробралась сюда с друзьями, чтобы посмотреть, как права человека в «Мираже» соблюдают. Да неподходящий момент выбрала… – Бандит поднял глаза и посмотрел куда-то на второй этаж. Или на третий. – Там сидит, ждет…
– Короче, кушать хотите, идите на кухню, там много чего найдете. Там запасов на несколько лет.
Жулин кивнул, и они втроем направились между кучками разговаривающих меж собой боевиков. Большая часть из них была вооружена, и Жулин знал – один неверный ход и тут же начнется стрельба. Стрелять чех может и на свадьбе, и во время разговора. Ему все равно где стрелять и по какому случаю.
На кухне боевиков было немного. Собственно, это и кухней не было. Был склад продуктов питания, оттуда брались припасы для приготовления обедов для зэков и персонала. Двое или трое боевиков, взяв что-то, осмотрели вошедших и молча вышли. На складе остались только Жулин, Ключников и Айдаров.
– Ты что сделал? – с придыханием прошептал Ключников. – Ты что, мать твою, я тебя спрашиваю, сделал?!
Олег подтянул Ключа к себе за воротник рубашки.
– Если бы не я, нас троих сейчас уже резали бы на ремни. Ты почему такой глупый, Ключ?! Пока ты потягивался, чехи стояли и базарили меж собой. Одного отправили в туалет, чтобы он посмотрел, как события развиваться будут, и, пока мы были в сортире, он стоял на унитазе в кабинке и все слушал!
– Я не знал, что ты разговариваешь на чеченском, – заметил Татарин.
– А я его и не знаю!
– Тогда как же ты…
– Заткнитесь, – без злобы приказал прапорщик. – Заткнитесь оба. Одиннадцать лет назад вас чему учили, пехота? Говорить, слушать и смотреть одновременно! Чехи переболтали, и один из них незаметно отвалился, и вскоре я заметил, как он вошел в туалет. Сразу после этого прозвучало требование убрать кривогубого в туалете.
– И все?! – удивился Айдаров.
– Нет, не все. Ты видел его шрам? Этому шраму лет двадцать, это травма детства. В то время поганцу было лет десять. С такой рожей он мог бы оказаться в ФСБ?
Айдаров выхватил из ящика банку тушенки и вскрыл трофейным ножом. Ковырнув мясо, он швырнул банку в рядом стоящее ведро.
– Как бы то ни было, мы знаем, где девушка.
– Жаль, нет связи.
– Первый раз, что ли? – усмехнулся Ключников.
– Нам нужно незаметно перемещаться. Все выше и выше. Девчонка где-то наверху. Я так понимаю, что здесь у каждого ушки на макушке.
Выйдя из склада, они уверенно направились к ведущей наверх лестнице…
Ирина Зубова любила отца. Но он никогда не был для нее идеалом мужчины. Мужчина, считала она, должен быть честен и справедлив. Однако генерал проявлял эти черты характера лишь до определенного времени – до назначения его начальником какого-то научно-исследовательского института. Ирина не понимала, какой может быть НИИ в Чечне. В вотчине Кадырова что, собран цвет российской науки? Или, быть может, Чечня – это наукоград, что-то вроде Вифлеема, где появляются на свет богом поцелованные в лоб мудрецы? В самом образовании НИИ на территории, где совсем недавно царствовали законы шариата и забивали камнями неверных женщин, Ирина видела ложь. Да и отец, выслушивая вопросы, стал отводить глаза и говорить штампами, что раньше за ним не замечалось. Из генерала Ермолова нашего времени он превратился к чиновника, бормочущего нелепости и прячущего взгляд. Не научившись врать до сих пор, он делал это неумело и выглядел нелепо.
Вот уже три года Ирина состояла в организации правозащитников «Истина», собирая информацию о нарушениях прав человека в России. Собственно, не просто состояла, а руководила ею. Ее люди проникали на секретные объекты, сговаривались с людьми, могущими продать тайны, совершали безумные дерзкие вылазки. Главная идея состояла в разоблачении должностных лиц и организаций, нарушающих права человека. А поскольку основные нарушения происходят именно там, где проще всего это делать, маскируя свои действия именно добросовестным исполнением законов, вскоре «Истина» нашла единственно верный путь – деятельность в рамках уголовно-исполнительной системы. Так были вскрыты издевательства над заключенными в Чувашской колонии, представлены на суд общественности факты пыток в Мордовской зоне, в Самарском СИЗО. Ирина неустанно боролась с ветряными мельницами и искренне радовалась, когда на ее глазах в результате работы группы ее единомышленников одного начальника колонии сменяли другим и увольняли кровожадных оперативников и надзирателей. Еще не настал тот момент, когда бы ей открылась простая истина: на место сдвинутых приходят точно такие же. А это означало, что нужно все начинать сначала, только теперь враг обучен, закален в боях и скрывает свою деятельность более умело.
