Какую цену имеют деньги? Для неё – это шанс на жизнь, для него – пустые бумажки, которые не спасли его сына. Когда-то он думал, что деньги могут решить всё, но жизнь наглядно показала, что это теория не имеет подтверждения. Она искренне верила, что количество денежных знаков не могут определить твою судьбу, но именно сейчас от них зависела её жизнь… Что делать, когда, помимо денег, в твою жизнь вмешивается ещё и любовь? Содержит нецензурную брань.
Давлю, как сумасшедший, на газ, игнорируя все правила ПДД. В голове крутится только одно: лишь бы успеть, лишь бы успеть, остальное пох*й. Стерва-судьба очередной раз пытается отнять то, что мне дорого. Только на этот раз я не позволю этому произойти.
Только сейчас до конца осознал, насколько дорога для меня эта девушка, так случайно появившаяся в моей жизни. С диким визгом шин машина тормозит у подъезда панельной хрущевской пятиэтажки. Из окна на четвертом этаже густо валит черный дым. Бл*ть.
Выбегаю из машины. В этот момент раздается звон разбитого стекла, и окно разлетается на кусочки, осыпая асфальт осколками. Дыма становится ещё больше. В проёме окна появляется хрупкая фигурка Киры. Она закашливается от дыма, пытается ухватить хоть каплю свежего воздуха. Быстро оцениваю ситуацию и, недолго думая, залетаю в соседний подъезд. Бью кулаком в дверь квартиры, чей балкон смежный с балконом Киры. Дверь открывает пожилой мужчина.
– Выходи на улицу, в соседней квартире пожар, – кричу, отталкивая его и забегая в квартиру. Перепрыгиваю через разделительное ограждение, попадаю на нужный мне балкон.
– Кира! Кира, мать твою! – девушка, закашливаясь, выглядывает из окна. – Встань на подоконник и протяни мне руку! Давай!
– Мне страшно!
– Быстрей, Кира! – я встал на узкие перила балкона, держась одной рукой за какой-то железный штырь, торчащий из стены.
– Артём, я боюсь, – она испугана и почти плачет.
– Не смотри вниз, смотри на меня. Давай же! – внизу уже столпились люди. Кто-то что-то кричал, кто-то звонил, вызывая пожарных. Но моё внимание было сосредоточенно только на одном человеке: на ней, на Кире…
Как же я ненавидел больницы. Но раз в год мне приходилось приходить к доктору Романовскому Аркадию Степановичу. Именно благодаря его золотым рукам, я стою на своих двоих. Он буквально по частям собрал мою левую ногу, и теперь каждый год я прохожу у него осмотр.
Пройдя по уже знакомым больничным коридорам, вошёл в кабинет без стука.
– Здравствуйте, Аркадий Степанович.
– Здравствуй, Артём. Подождёшь секундочку? Я сейчас освобожусь, – доктор бросил взгляд на заплаканную девушку, сидящую на стуле. Она безрезультатно утирала нескончаемые слёзы.
– Хорошо, – выйдя обратно в коридор, подошёл к окну. Мелкий снежок неторопливо порошил, укрывая землю, почему-то внося вместо успокоения в душу тревогу…
Дверь кабинета распахнулась и из него вышла, опираясь на костыли девушка. Красивая, отметил про себя. Надеюсь, у неё всё будет хорошо.
– Проходи, Артём, – пригласил в кабинет Аркадий Степанович. – Ну так что? Как себя чувствует мой любимый пациент?
– Замечательно, как обычно. Всё благодаря вам.
– Нога не беспокоит?
– Нет, совершенно.
– На перемены погоды, перегрузки реагирует?
– Нет, Аркадий Степанович, всё у меня отлично.
– Как со спортом?
– Боксирую. На ногу лишней нагрузки не даю, как и обещал.
– Это хорошо, но вот анализы всё же надо сдать. Я тебе сейчас все направления выпишу, сдашь у нас в клинике.
– Ну, Аркадий Степанович, у вас же очереди бешенные. Давайте я в другом месте сдам, а вам результаты принесу.
– Ничего не знаю, сдаёшь у нас. Я только нашей лаборатории доверяю, а в ваших платных жулики и бестолочи работают.
– Понял, понял, сдам у вас.
– Ну, вот и отлично.
– Аркадий Степанович, а что это у вас девушка кабинет слезами заливала? – Степанович окинул меня взглядом, словно решал: говорить или нет.
– Да, Артём, случай тяжелый. Два месяца бьюсь, а толку нет… Две операции провёл, идёт отторжение пластин и всё. Третью делать не рискую, так как это будет её последний шанс, а потом только ампутация… – от его слов у меня по хребту прошла неприятная дрожь.
– Сколько ей лет?
– Двадцать три, молодая совсем.
– И что? Выхода нет? – никогда не поверю, что Аркадий Степанович просто так отступит.
– Есть. В Израиле делают такие операции с её группой крови и проводят специальное лечение, плюс реабилитация. Но стоит это, Артем, столько, что её семье не потянуть.
– О какой сумме идёт речь?
– Больше трёх миллионов: это операция, лечение, реабилитация. Плюс расходы нужны на проживание. Семья небогатая, простая. Из родственников у неё только бабушка, неоткуда ждать помощи. Сейчас счет на дни идёт. Максимум две недели осталось, а дальше или рисковать, или делать операцию в Израиле…
– Тяжелая ситуация…
– Да…– пожилой мужчина вздохнул. – Ладно, Артём, был рад увидеть тебя. Как придут результаты, я позвоню тебе, сообщу, всё ли хорошо.
– И я был рад вас увидеть, Аркадий Степанович. Всего доброго, – пожав мужчине руку, отправился в клуб. Надо было проверить поставки алкоголя и что-то решить с новой программой.
Весь день прокрутился, как заведенный. К вечеру от бумажной работы уже тошнило. Откинувшись в кресле, я потягивал бренди. Почему-то из головы весь день не выходила та девушка, что встретилась в кабинете Аркадия Степановича… Что бы не делал сегодня, чем бы не занимался, всё она перед глазами стоит. Красивая, молодая. Жаль, если без ноги останется… Отпил ещё глоток бренди, задумался…
