– Я думал об этом, – ровным голосом произнес он. – Может, тебе все-таки удастся уйти от него.
– Я же сказала: он меня убьет, – быстро возразила я.
– Не убьет, если ты уже будешь «мертва».
Его предложение шокировало, но не так сильно, как должно бы. Он подал идею, от которой отмахнуться я уже не могла.
– Я не могу бросить маму, – упиралась я.
– Так ведь Бенджамин все равно не позволяет тебе видеться с ней.
Муж запретил мне навещать маму, заявив, что это пустая трата времени. Его раздражало, что зачастую из лечебницы я возвращалась расстроенной и мрачной. Она живет в комфортных условиях, о ней хорошо заботятся, указывал он. Мое присутствие там бессмысленно: мама меня уже не узнает. Но я чувствовала, что в глубине души она знает, что я рядом. Что я ее дочь. Что я ее люблю.
– И он обязан содержать ее. Даже если ты умрешь, верно?
Я об этом позаботилась.
– Да. Если я умру, пока состою с ним в браке.
– Разве твоя мама не желала бы, чтобы ты не страдала? И была счастлива? – не унимался Джесси.
– И как ты это себе представляешь? – тихо, но с любопытством спросила я.
– Допустим, ты случайно «утонула». – Он приподнялся на локте. – Здесь на побережье люди постоянно исчезают. Волны. Обломки, о которые можно так разбиться, что места мокрого не останется. Акулы.
– Суицид, – заявила я. – Пусть Бенджамин думает, будто это он довел меня до самоубийства. Пусть ему будет стыдно.
– Конечно. – Золотистые глаза Джесси были непроницаемы. – Это осуществимо.
Слезы подступили к горлу от избытка чувств – благодарности, надежды, любви.
– Неужели я и впрямь смогу обрести свободу?
– Хейзел, я больше всего на свете хочу быть с тобой. – Джесси протянул ко мне руку, сильными пальцами обхватил мой подбородок. – Я все устрою.
Мы выбрали дату: вторник в первых числах апреля. Рано утром я, как обычно, выйду на пробежку. Миновав охрану, направлюсь в укромную бухту и войду в ледяную воду. Джесси возьмет яхту у какого-то своего друга, выловит меня, даст переодеться в сухую одежду, укроет одеялом и напоит горячим чаем. Мы поплывем на север, высадимся в Беллингхеме и оттуда поедем в аэропорт. Джесси купил для нас авиабилеты до Панама-Сити с пересадкой в Далласе. Там Бенджамин никогда меня не найдет.
– Я достану тебе фальшивый паспорт, – пообещал Джесси.
– Как?
– Через даркнет, – беспечно бросил он, словно был своим в том мрачном криминальном мире. – Мне только понадобится твое фото. – Джесси предусмотрел все. Он заботился
Естественно, Бенджамин контролировал мои банковские счета и кредитные карты, но в доме имелись ценные предметы, которые можно было бы продать или заложить. А также сейф в кабинете мужа, куда, наверное, мне удалось бы залезть, если бы я задалась такой целью. Но я только желала быть с Джесси и быть свободной. Возможно, я была идеалисткой, излишне романтичной натурой, но мне не хотелось деньгами Бенджамина марать начало новой жизни. Слишком долго алчность предопределяла мои решения. Я категорично ответила: нет.
– Слишком рискованно. Не хочу, чтобы у Бенджамина возникли сомнения.
Лицо Джесси омрачилось, но лишь на секунду.
– Я найду работу в Панаме, – пообещала я. – А когда накоплю немного денег, открою пекарню. Всегда об этом мечтала.
– Конечно, – согласился он. – Мы справимся.
Я поцеловала его.
– Мы точно справимся.
Укрывшись в ванной (в одном из немногих помещений в доме, где не было камеры видеонаблюдения), я написала предсмертную записку.
Муж придет в бешенство. Какое кощунственное предательство! Неслыханное унижение! Наглое попрание его власти.
Погода в то утро была ласковая, но меня, когда я выскользнула из постели и облачилась в спортивный костюм, била дрожь. Бенджамин спал глубоким сном. Он просыпался в семь. Муж не услышит, как я выхожу из дома, а если и услышит, ничего не заподозрит. Я просто, как обычно, отправилась на утреннюю пробежку. Но я не могла унять дрожь, кладя предсмертную записку в выдвижной ящик тикового буфета. Хотела, чтобы он нашел ее уже после того, как я уеду от него далеко.
