Тонущая женщина полностью

– Меня зовут Нора Хармсуорт, – нерешительно представляется она.

Только это никакая не Нора Хармсуорт. Это Хейзел Лаваль. Я уж и не чаяла когда-нибудь снова ее увидеть.

За последние месяцы я много думала о том, как Хейзел поступила со мной. И что она сделала для меня. Анализировала характер нашей дружбы, что она означала для каждой из нас. В Панаму я приехала, зная, что Хейзел сможет меня найти. А у меня оставались вопросы. Но я до сих пор не уверена, что могу ей доверять.

– Мы можем поговорить? – спрашивает Хейзел, и я вижу, что она нервничает.

– Подожди минутку. – Я иду в ресторан, достаю из холодильника у задней двери две заиндевелые бутылки пива. Без этого нам никак не обойтись. – Пойдем на пляж, – предлагаю я, вручая ей ледяную бутылку.

Она следует за мной к воде, и мы опускаемся на песок. Сидим рядом, смотрим на океан, как это было в Сиэтле. Только здесь море теплое, прозрачное, совсем не такое, как темный непостижимый Тихий океан. И мы обе тоже теперь другие.

– Зачем приехала? – спрашиваю я, глотнув из бутылки холодного горьковатого пива.

– Хотела убедиться, что ты жива-здорова. Что ты в безопасности. И счастлива.

– У меня все хорошо.

– Здорово. – Она улыбается мне. – У тебя отличный ресторан.

– Спасибо. – Темы для пустого разговора исчерпаны. Хейзел это чувствует.

– Настоящее имя Джесси – Картер Самнер, – выпаливает она. – Он был преступник. Чудовище.

– Знаю.

Она не спрашивает, откуда мне это известно. Просто надолго прикладывается к бутылке с пивом.

– Его нет в живых.

– Это я тоже знаю. – Я не отрываю глаз от моря. – Я видела его труп.

– О боже, Ли! – Хейзел нервно озирается по сторонам. – То есть Келли. Где ты его видела?

– В кабинете твоего мужа.

– Ужас. – Она прижимает два пальца к бровям, словно испытывает боль. – Я пыталась сделать так, чтобы Джесси не проник в мой дом. Заперла дверь. А твой нож выбросила в океан.

– Значит, все-таки это ты выкрала нож из моей машины.

– Джесси велел положить его в доме. – Она понижает голос. – Он собирался зарезать им Бенджамина, а вину за убийство свалить на тебя. Но я на такое пойти не могла. Я – не убийца. – Она поворачивается ко мне. – И я слишком дорожила тобой. Не могла допустить, чтобы тебя подставили.

– А нэцкэ? – спрашиваю я. – Фигурку тоже ты взяла?

Она кивает.

– Я стерла твои отпечатки и вернула ее на место в кабинете Бенджамина. Иначе это была бы улика против тебя.

Если она ждет от меня благодарности, я к тому еще не готова.

– Мне жаль, что тебе пришлось увидеть его труп, – тихо молвит Хейзел. – Наверное, это был кошмар.

– Крови было много.

– Его убил охранник Бенджамина, – объясняет она. – А потом, должно быть, куда-то вывез труп и там его расчленил. Джесси должен был исчезнуть с лица земли. Но перед самым моим отъездом его челюсть вынесло на берег.

– Боже… – Пиво в моем желудке запенилось. – Жуть.

– Моего мужа обвиняют в убийстве Картера Самнера. – Хейзел как будто ничуть не трогает та кровавая картина. – Он в Сиэтле борется за свою жизнь. А я вот здесь. – Она бросает на меня взгляд, и я замечаю довольный блеск в ее глазах. – Сижу с тобой на берегу, пью пиво.

– Ты его обыграла, – констатирую я.

– Наконец-то.

– И мы обе обыграли… Картера.

– Это уж точно.

Какое-то время мы молча потягиваем пиво. Глядя на море, размышляем о том, что узнали друг от друга, что обе пережили.

– Я была сломлена, – наконец нарушает она молчание. – Но это не оправдание тому, как я поступила с тобой. Ты, должно быть, меня ненавидишь.

– Сначала ненавидела, – подтверждаю я. – Но я знаю, что Джесси умел ловко манипулировать людьми. Сама попалась на его удочку.

– Мы тогда обе были слабы.

– И не знали, на что он способен, – добавляю я. – Я догадывалась, что он мутный тип, но, когда услышала те аудиозаписи… о том, как он планировал поступить с тобой…

– Так это ты отдала их полиции?

– Завезла флешку по дороге в аэропорт. – Я едва заметно улыбаюсь ей. – Спасибо за авиабилет. А также за паспорт и деньги.

– Должна же я была хоть что-то сделать для тебя. После… всего.

– Да.

– Для меня это было по-настоящему, – произносит Хейзел, резко поворачиваясь ко мне. – Наша дружба. Во время наших встреч я была честна с тобой. Я понимаю, что мой поступок непростителен, но наши отношения много значили для меня.

У меня сжимается горло, и я запиваю волнение пивом.

– Я рада, что у тебя получилось заново отстроить свою жизнь, – говорит Хейзел. – Твое «Гнездо» – это фантастика. Я… мне бы хотелось иногда обедать или ужинать здесь.

Я не отвечаю, и Хейзел от неловкости меняет позу.

– Может, как-нибудь… – Медленно, неохотно она коленями упирается в песок и начинает вставать.

– Ресторан классный, но хлопот с ним много, – останавливаю я ее. – От помощников я бы не отказалась.

– В самом деле? – Она снова садится.

– Как у тебя с испанским?

– Восьмой уровень на «Дуолинго»[11]. – Я усмехаюсь, а она добавляет: – Келли, я не дура. Быстро учусь, старательная. И еще умею печь!

– Здесь жарко, не до выпечки, – искренне смеюсь я. – Но сидеть сложа руки не придется.

– Согласна. Можешь на меня рассчитывать. Говори, что делать.