А третий сказал, что надо бы принести ружье и пугануть ружьем, может, тогда посмирнеет и слезет. Последний совет буквально взбесил Ионатана. Он уже бросился было на старика, который посмел заговорить о ружье, но вдруг Нипернаади громко произнес:
- Все очень просто, надо спилить деревья. Мартышка до того напугана этим диким шумом и гамом, что даже силы небесные не заставят ее спуститься. Она скорее околеет на дереве, чем сдастся. Вернее будет принести пилы и топоры, чем переливать здесь из пустого в порожнее да суматошиться с лестницей.
- Верно, верно! - раздались голоса, - куда ей деваться, когда рощу спилят!
Топоры и пилы не заставили себя ждать, и дерево за деревом с шумом и треском валились на землю. Множество мужиков и баб были страшно заняты делом, всякому хотелось поучаствовать в невиданном событии. Мужики скинули пиджаки, бабы подоткнули юбки, яростно поплевали на руки, и завизжали пилы, застучали топоры. Общая цель объединила друзей и врагов, стало не до ссор и сведения счетов, никто даже внимания не обратил на то, что Ионатана забинтована голова, а у Пеэтруса рука на перевязи. Все взоры были устремлены вверх, на ту, что перепрыгивала с дерева на дерево.
Близился вечер, когда мужики с ликованием подступили к последнему дереву. Мартышка раскачивалась мелькала в листве на тонкой верхушке. Словно с тонущего корабля, испуганно смотрела она вниз, где шумело и кричало человеческое море. Дерево окружили плотным кольцом, как петлей, чтобы, упав вниз, мартышка не убежала.
Но когда со стоном рухнуло последнее дерево, крупными прыжками мартышка подбежала прямо к Ионатану, и прежде чем он в возбуждении успел что-нибудь сообразить, вскочила ему на плечо, а с плеча — за пределы круга и в паническом страхе бросилась прямо в рожь.
- Сатана тебя раздери! - завопил Ионатан, едва сдерживая слезы, подступившие к горлу. - Она была у меня в руках, почти совсем в руках!
- Ну и руки же у тебя! - выкрикнул Паулус, багровея от гнева.
- Сопляк!
- Молокосос!
- Ах ты, пентюх!
Проклятия сыпались градом на голову Ионатана. Изрядный труд оказался напрасным: свалено столько прекрасных деревьев. Лениво натягивались пиджаки, опускались юбки. Злобой и яростью горели лица людей в свете закатного солнца. Молча они смотрели друг на друга, как быки, готовые столкнуться лбами.
И тут раздался громкий, повелительный голос Нипернаади:
- Быстро окружайте поле!
Мужики, бабы, кряхтя и отдуваясь, побежали к полю ржи, вытоптали его совершенно, а мартышку не нашли.
- Да это сам нечистый! - ругались мужики.
- Вот, смотрите, смотрите! - крикнул кто-то.
Обезьяна вприпрыжку добежала до края поля и скрылась во ржи Сиркуля.
Мужики, бабы, ребятня, кто с палкой да камнем, кто с топором да пилой, а кто и просто с голыми руками, кинулись за мартышкой. Опьянение, охотничий азарт охватили всех — мартышка должна была схвачена, чего бы это ни стоило.
- Теперь тихо и осторожно! - крикнул Нипернаади. - Берите поле в кольцо и осторожно двигайтесь к центру. Бросьте палки, пилы, топоры -нельзя же убить зверя! И не орите!
Поле окружили и медленно стали сходиться, все теснее стягивая петлю вокруг мартышки. Начало смеркаться. Словно подкошенная, падала рожь под ногами. Затаив дыхание, серьезные, красные от возбуждения люди безмолвно продвигались вперед.
Вдруг Янка закричал:
- Есть, есть!
Он судорожно ухватил мартышку за ноги и звал на помощь. В два прыжка Ионатан оказался рядом с ним и дрожащими руками подхватил зверька на руки.
- Ах ты, падло, наказание божье! - воскликнул он, сверкая глазами, то любовно целуя мартышку, то яростно стискивая ей хвост. - Вперед надо тебя посадить на семь веревок и держать за семью замками.
- Поймали паршивку, - ликовал народ.
И только теперь заметили, что день склонился к вечеру, только теперь вспомнили, что дома брошены дела, и — топоры на плечо, пилы в руки бегом по домам. Серьезные и важные, словно с пожара, который удалось погасить с огромным трудом. «Поймали паршивку!» - повторяли они злорадно, для самих себя подчеркивая важность собственных трудов.
Отдуваясь и кряхтя, двинули к дому довольные братья, все-таки заполучили свою дорогую зверушку.
Даже Нипернаади чувствовал себя героем и шел, весело насвистывая.
Несколько дней спустя в Кроотузе появился курьер из уезда.
- Плохо дело, ребята! - крикнул он уже издалека, - так плохо, что дальше некуда! Теперь вам житья не будет, и самое верное вам теперь бежать в лес и искать подходящий сук. Это мой вам дружеский совет, потому как старина Ныгикикас был мне приятель — мы с покойным не одну рюмочку пропустили! Вы же, братцы, совсем сдурели, вас теперь только тюремная решетка исправит да смертная казнь!
- Что мелет этот старый хрен! - хмуро спросил Ионатан.
- Никакой я не хрен, - разозлился курьер, - я послан именем высокого суда, чтобы раз и навсегда положить конец всем вашим безобразиям — раз и навсегда. Уж вы поиздевались над крещеным людом, поводили за нос честных людей, пообижали бедняков, попортили невинных девушек, чаша терпения переполнилась: ждет вас петля, и никуда вы теперь, ребятушки, не денетесь!
