- Будто селедку засаливают — укладывают одного к другому, - отвечает Якоб. - Нет уже ни дежурных, ни нейтральных, в темноте даже не видать, кто кого бьет, все равны перед ликом Господним. - И он опрометью кинулся обратно.
Потом в амбаре появляется старик Яак Ярски. Его крепко долбанули прямо в бровь.
- Они побили тебя, отец? - восклицает Мадис, и кровь ударяет ему в голову.
- Ох, сыночек, - стонет старик Яак, - никому там пощады нету. Уже не мужики силами меряются, как бывало, настоящее истребление идет. Кто в темноте под руку попадется, того и бьют по башке. Стыд и позор смотреть на все это. Дай-ка мне лекарства да порадей — ой-ой-ой, голова-то как трещит, а на правый глаз я и вовсе ослеп!
- Так вон оно что, вон какие дела! - восклицает Мадис Ярски. - Не силами честь по чести меряются, а первого попавшегося с ног сбивают? Даже на старика налетели и его покалечили!
- Сам завязывай себе глаз, некогда мне тут цацкаться! - кричит фельдшер и, как разъяренный бык, несется в дом.
Схватка уже переместилась в сад, в кусты, во двор. Повсюду стоит визг, крики, брань. Бегут, убегают. Отовсюду доносится топот. Тоомас Парви ищет свою невесту. Меос Мартин — своих, Ярски и Аапсипеа рыщут по кустам в поисках кистера. Все перемешалось.
- Где кистер, куда подевался этот проклятый кистер? - доносится из темноты.
И вдруг в саду кто-то возликовал:
- Поймали, поймали! Наконец-то попался самозванец проклятый! Сейчас мы тебя окрестим и проповедь прочтем!
Слышаться удары, крики, стенания!
- Залез, как крот, под куст! Ребята, на помощь, кистера схватили!
- Не кистер это, это я — констебль Йоонас Симпсон! - слышится в ответ.
- Констебль? - в голосе звучит разочарование. - И чего ты там под кустом искал?
Меос Мартин встал посреди двора и кричит:
- Женщины, дети, девушки — быстро по телегам! В этой чертовой заднице нам делать нечего! И малютку несите, немедля отдайте мне малютку Йонатана. Ох ты, жалкий конец Иуды-висельника — да погрузитесь вы когда-нибудь? И детей с собой берите, свиней, собак, хлеб, студень, жаркое, булки. Не забудьте мороженое, пиво, водку, жареную птицу. Все, что еще отыщется в клети, комнатах, в погребе, кухне, все несите в телеги. Спасайте что можно! А жеребеночке, куда подевался этот проклятый жеребеночек, которого подарили моему малюточке?
Он, как бешеный бык, встал посреди двора, а женщины и дети снуют вокруг него, словно муравьи. А Меос все кричит:
- Анн! Где моя хозяйка Анн? Водку и мясо погрузили? Жеребенка нашли? Почему еще не принесли сюда моего малюточку? Поживей, детвора, нечего копаться, время терять! Кто собрался, живо в телегу и погоняй лошадей. А свиньи — не забудьте моих свиней в хлеву. Собаки потом сами прибегут. Кранц, Попи, Казак! Где малыш Андрес? Анн! Где моя хозяйка Анн? Все погрузились?
И окликая друг друга, под визг свиней, детский плач и собачий лай семейство Меоса Мартина поспешно покидает Терикесте.
- Ах ты, Иуда, ну и местечко! - восклицают мужчины.
- Местечко? - кричит Меос Мартин под громыхание колес и визг свиней. - Ничего себе местечко, это же чертова задница. Господи, Иисус Христос, единственный сын и радость Божья, держи меня в поводу, чтобы ни в жизнь не очутиться мне больше в этом проклятом месте! Тут тебя мало того что ограбят, так еще в придачу измордуют!
Хозяин Леозу Яан Мельц тоже получил пару крепких тумаков и теперь торопится к своей лошади.
- Была нужда мне сюда приезжать, - расстраивается он. - Только в дом вошел, а они стол на пол и давай драться. Очень надо было покупать столько водки и другого добра — теперь гости затопчут всю еду, а если что осталось, то Меос увез. Тысяча несчастий, пусть они сами справляют свою свадьбу, он сыт по горло. Он едет домой, он свое получил — два крепких удара в лоб.
