Итак, он лежал на холме с ружьем в руках, хотя вблизи блокгауза не было оснований ждать нападения. Он раскурил трубку. Задуманная Матотаупой месть в его глазах была не более чем сентиментальность, к которой так склонны индейцы. Глупости все это, и из-за них Топ может погибнуть, прежде чем… Злость настолько овладела
Джимом, что отпало всякое желание спать.
Вскоре внимание Джима привлекли какие-то звуки. Он не мог еще точно определить – какие и даже подумал, не игра ли это воображения, вызванная размышлениями о
Матотаупе. Но Джим обычно не ошибался, а по чуткости, наверное, не уступал диким зверям. Сирота, выросший в лесу у дровосеков, он с детства был окружен врагами и опасностями. Приемные родители были для него немногим лучше врагов. Его били и унижали до тех пор, пока он сам не стал таким большим и сильным, что смог бить и унижать других.
Нет, он уже не сомневался – стук лошадиных копыт. И
все ближе и ближе. А вот доносится разговор, какие-то выкрики. «Там белые, – сказал себе Джим. – Конечно, белые. Такого идиотского шума индейцы не поднимут. И
они чем-то возбуждены. Посмотрим…»
Он спустился с холма. В темноте уже можно было различить людей. Они приближались. Три тощих человека еле переставляли ноги, спотыкались. Четвертый сидел на отличном мустанге, которого вел индеец.
Джим даже попятился: он узнал индейца.
– Топ! То-о-оп! – крикнул он во весь голос.
Люди остановились. Индеец повернул голову и крикнул в ответ:
– Джим! Мой белый брат!
Джим с ружьем в руках побежал навстречу. Он с удивлением увидел, что отощавшие спутники Матотаупы к тому же совершенно голы.
– Что за привидения ты отыскал?
– Экспедицию, – сказал индеец.
– Это все, что осталось? И ты – в роли спасителя! Великолепно!
Джим увидел, что и у его друга нет оружия. Но мустанг был отличный. Джиму даже показалось, что он уже где-то видел этого коня. Да, с ними случилось что-то потрясающее. Но Джим не стал расспрашивать: он знал обычаи индейцев, надо было считаться с Топом. Не говоря ни слова, он повел всех к блокгаузу.
У палисада юного Генри с трудом сняли с коня и поставили у забора, чтобы не упал. Затем Матотаупа завел мустанга в загон и вместе с Джимом повел четверых изможденных людей в блокгауз.
Едва они показались в помещении, наступила мертвая тишина. Бен был первым, к кому вернулся дар речи:
– Люди! Дети!. Нет… Сейчас же виски! Ты платишь, Джим?
– Как и всегда, старый мошенник!
– Кровосос ты, рыжий черт! Ну все равно я запишу на тебя и твоих гостей.
– Вот на это я согласен.
Джо осмотрелся и обнаружил, что на его обычном месте, за столом налево от входа, в углу, все еще сидел, положив голову на руки, неряшливый человечек.
– Прошу, господа… Сейчас я достану вам штаны и одеяла.
– Я думаю, – сухо сказал Джим.
Матотаупа инстинктивно выбрал место у стены, которая могла бы служить защитой с тыла. Джим сел на скамью рядом с ним. Около них опустились спасенные. Маленький человек приподнял голову, глянул, но тут же снова заснул.
Джим еще раз посмотрел на четырех белых и покачал головой:
– Да, индейцы, кажется, поработали. Мне думается, теперь без карательного отряда не обойдется. Конечно, как только кончится гражданская война.
Матотаупа посмотрел на него. Но тема не получила продолжения, так как появился Бен с кружками и кувшином виски. Потом он извлек из большого, тяжелого, надежно запертого сундука одеяла и набросил их на полумертвых людей. Посетители из-за соседних столов уставились на пришедших.
Джо первый схватил кружку. Джим быстро налил ему.
Затем он обернулся к Матотаупе.
– Что у тебя с руками? Тебе надо их вправить!
– Хау.
Для Джима, при его медвежьей силе, это было одно мгновение. Лицо индейца даже не дрогнуло. Он почувствовал огромное облегчение.
– Как с медвежьим окороком? – спросил Джим хозяина.
– К сожалению, больше нет. Бизонья вырезка!
– Согласен. Поторапливайся. Особенно не жарь, если, конечно, бизон не столетний!
Джо опрокинул уже четвертую кружку виски.
– Будь благоразумен, – сказал ему Джим. – Завтра можешь снова напиваться, а сегодня при твоем состоянии это тебе может стоить жизни.
Джо ответил сумасшедшим хохотом.
– Готов, – сказал Джим, пожав плечами.
Матотаупа неподвижно сидел на скамейке. Бен поставил кружку и перед ним, но Джим не наливал индейцу.
Матотаупа очень исхудал, его коричневая кожа приобрела нездоровый серый оттенок, и в выражении лица была какая-то боль, растерянность. Он напоминал мертвеца. Джим посматривал на индейца с тревогой: как бы не потерять его.
Высохший словно мумия инженер все больше и больше привлекал внимание Топа. Особенно изумил его этот хохот после второй кружки виски.
– Что за человек? – спросил он Джима.
Джим не нашелся что ответить, но Шарлемань услышал вопрос. Долговязый охотник прерий лучше других перенес лишения, только борода его стала клочковатой и потеряла форму.
– Джо слишком сильно горел. Его спалило честолюбие,
да и все остальное. Теперь он конченый человек. Если ты хочешь знать, что с ним произошло, надо только посмотреть на него как следует.
– Хау, – ответил индеец и после некоторого раздумья повторил: – Конченый человек…
