Из-за сильной перегрузки Сюань Цзи, в конце концов, «потерпел крушение», попутно собрав на свои крылья целую кучу искусственных веток и листьев. Команда, наконец, приземлилась, и это была в высшей степени «жесткая» посадка. Они не только снесли несколько каменных плит, но еще и прокатились по земле.
Императоры и князья, генералы и сановники1, талантливый юноша и красивая девушка2, все они превратились в единый клубок.
1
2
— Мой мобильный! Мой новый телефон сломан!
— Где ключи от машины? Быстро найдите их, она служебная.
— Кто повесил на брелок для ключей железное ядро? Ты что, больной? Эта штука может с легкостью проломить кому-нибудь череп. В… Ваше… Ваше Величество, почему ваши волосы снова спутались?
Сделанный из листьев халат Шэн Линъюаня порвался, зацепившись за «молнию» на одежде Пин Цяньжу, и теперь почти ничего не прикрывал. К счастью, дюжина зеленых листьев сциндапсуса Ло Цуйцуя с трудом, но сумели ему помочь. Его длинные волосы жутко мешались Сюань Цзи и, запутавшись, завязались сложным китайским узлом на его крыльях. В итоге, одно крыло стало невозможно отвести назад, а другое нельзя было раскрыть.
Похоже, Его Величество окончательно вышел из себя. Одетый в экологически чистую одежду, словно посол организации по охране окружающей среды, он уселся на землю и, с ничего не выражающим лицом, стал ждать, когда Сюань Цзи отпустит его, перепачканные после взрыва, волосы.
Огромная энергия мифриловой пушки столкнулась с бушующим огнем. По всему горному хребту прокатился ужасный треск, спровоцировав локальное землетрясение.
После землетрясения половина склона, на котором находился алтарь, соскользнула вниз. Бесчисленные белые кости оказались стерты в порошок, смешавшись с остатками изящных колонн и каменных балок. Вой ветра наполнился пронзительными криками и плачем.
Иллюзия, окружавшая гору, была разрушена. Покрытые фальшивыми листьями деревья разлетелись на куски, рухнув прямо на головы небольшой команды. Все бросились врассыпную, кроме Сюань Цзи, что так и не смог отпустить Шэн Линъюаня. Юноша поспешно расправил крылья и накрыл их обоих.
Как только все стихло, Сюань Цзи услышал множество звуков, переполнявших сердце Шэн Линъюаня. Он никак не мог понять их содержание. Казалось, Шэн Линъюань изо всех сил старался подавить мириады запутанных3 мыслей. В его обнажившемся сознании можно было различить лишь, как он монотонно что-то подсчитывал.
3
Когда Сюань Цзи укрыл их, Его Величество, так и не освободивший свои волосы, резко повернул голову. Они едва не столкнулись друг с другом.
Губы Шэн Линъюаня были сухими, бледными и почти прозрачными. Перемазанные кровью, они напомнили юноше древнюю легенду о «русалочьих фонарях». Акулий жир топили на огне, получая полупрозрачное масло. Его заливали в лампы, и безжизненный холодный огонек фитиля отражался в этой субстанции. Говорили, что оно может гореть десятки тысяч лет.
Эти двое были связаны, и мысли Сюань Цзи просто текли вперед, одна за другой. Шэн Линъюань почувствовал это. Богатством Его Величества всегда были слова, позволявшие ему держать под контролем людей, но сейчас ему просто нечего было ответить. Все, что ему оставалось, это лишь вытереть кровь с подбородка.
Неловко…
Сюань Цзи быстро отвел взгляд.
— Эта поза слишком неудобная… Что-то в глаз попало.
Шэн Линъюань сделал паузу, и, сложив пальцы вместе, как ножом срезал ладонью прядь волос, обмотанную вокруг Сюань Цзи.
Сюань Цзи расправил крылья и слегка откинулся назад. Между тем, он не мог не подумать: «Разве тело человека — это не подарок его родителей? Разве предки не запрещали отрезать волосы?»
Слово «родители» отозвалось в сердце Шэн Линъюаня, вызвав смутную усмешку, а затем все вновь утонуло в мощном самоконтроле.
В этот момент вибрация прекратилась.
Шэн Линъюань поднял руку и отвел крыло Сюань Цзи в сторону. Фальшивые деревья разметало по округе, и он, наконец, смог разглядеть алтарь. Хотя он и не знал, кто это сделал, но случайный взрыв, устроенный прячущимися в темноте крысами, оказался не таким уж бесполезным.
По крайней мере, с падением алтаря все опасные заклинания, хранившиеся внутри него, тоже оказались уничтожены.
Чжан Чжао изо всех сил пытался выбраться и, все еще не придя в себя от испуга, первым нарушил молчание:
