— Существовали. Они давно уже вымерли. Русалки лишь с виду были похожи на людей, но по сути своей они оставались рыбами. Им недоставало ума, и их очень легко было убивать. В период Великой битвы, чтобы защитить себя, гаошаньцы создали огромное количество оружия, тем самым переловив и истребив всех русалок.
Змеекожий был человеком высоких моральных принципов. Он только что осуждал рабовладельческий строй, а теперь готов был с возмущением защищать окружающую среду. Он тут же осведомился:
— Гаошаньцы хоть что-нибудь знали об устойчивом развитии9? Они постоянно использовали масло и кровь, так почему же они не начали разводить этих существ?
9
— У них бы ничего не вышло. Русалки не могли жить во внутренних водах, — тихим голосом ответила кукла. — Гаошаньцы перепробовали множество способов, но транспортировать морскую воду издалека было невозможно. Говорят, выжила только одна русалка. Правитель гаошаньцев послал своих людей, чтобы спросить у ее хозяина об их разведении. Хозяин рассказал им, что русалки очень чувствительны и, чтобы установить с ними дружеские отношения, нужно действовать крайне осторожно. Каждый день о русалке нужно как следует заботиться, чтобы она смогла почувствовать, что внутренние воды — это ее дом.
— Этому предку трудно было угодить, но, тем не менее, она была очень ценна. Чем труднее содержание, тем больше пользы от этих созданий, — сказал слепой.
—Ты не дослушал. Позже правитель гаошаньцев выкупил эту выкормленную русалку по высокой цене. Он забрал ее с собой, но, когда он решил прибегнуть к древнему методу кровопускания, то обнаружил, что ее цвет был ярко-красным, то есть в крови этой русалки не было необходимой ему «отравы». В те времена не существовало технологии биохимического анализа, и никто не мог понять, что же пошло не так, — усмехнулась кукла, — но согласно древним записям, эта русалка не сопротивлялась и не кричала, когда у нее забирали кровь. Она всегда оставалась спокойной. Исходя из этого можно сделать вывод, что русалка знала свою судьбу. Знала, что умрет за своего хозяина. Она погибла добровольно, поэтому и не смогла произвести яд.
Змеекожий никогда не слышал о таком чистом и преданном существе. Он потрясенно сказал:
— И она с готовностью пошла на это даже после того, как хозяин продал ее? Разве можно быть такой наивной?
— Говорят, что русалки — это просто большие рыбы, — небрежно ответила кукла. Разобрав еще несколько чемоданов, она как следует осмотрела их. — Они не ведают, что значит «продать».
Да, они и в «торговле» мало что смыслили. Они жили в неразберихе и умерли в неразберихе. Эти глупые животные только могли, что оставаться рыбами.
Но даже эти глупые создания попадались в ловушку любви.
Янь Цюшань с силой подавил желание прикоснуться к металлическому осколку и резко перебил:
— Не говори ерунды. Иди сюда, сверимся с планом. Змеекожий, заблокируй двери и окна, развесь всюду звукоизолирующие талисманы.
— Ладно, — ответил Змеекожий. Он не стал возражать, и послушно закрыл дверь, оставив хорошую погоду снаружи10. Теперь ему оставалось только вздохнуть. — Юйян. Ах, Юйян действительно прекрасное место…
10
— Юйян? — Сюань Цзи все еще смотрел на экран, на котором уже не было Шэн Линъюаня, и пытался игнорировать свое бешено бьющееся сердце. — Что он делает в Юйяне?
Дунчуань и Юйян находились в тысячах ли друг от друга. Старого дьявола не интересовали путешествия, но почему тогда он вдруг сбежал так далеко? Должно быть, что-то произошло. Что же вы там нашли, Ваше Величество?
Имело ли это какое-нибудь отношение к третьему жертвоприношению?
В то же самое время, в общежитии, Гу Юэси положила трубку и нахмурилась:
— Юйян…
Человек, носивший на руке медный компас, был слишком хорошо знаком с окрестностями черного рынка, должно быть, он пробыл в Дунчуане некоторое время.
Гу Юэси мобилизовала всех информаторов «Фэншэнь», что находились в городе, чтобы проследить за всеми подозрительными личностями, сновавшими вокруг продовольственного рынка. Поначалу она не питала особых надежд. Даже после нескольких дней поисков человек с медным компасом так и не был найден. Но вдруг, в списке постояльцев одной маленькой нелегальной гостиницы она наткнулась на имя «Нянь Фу».
