День был чудесным, стояла хорошая погода. Юный Шэн Линъюань лениво сидел под деревом. Он медленно листал сделанные из листьев страницы одной из шаманских книг. Поговаривали, что это была очень древняя книга. Листья были хрупкими, как крылья цикад, поэтому юноша был очень осторожен. Сегодня он делал два полезных дела одновременно: читал и находился в море сознания, обучаяя свой дух меча держать лицо перед посторонними.
«Никто не увидит, тот мальчишка уже ушел!» — подбадривал его дух меча.
Этим «мальчишкой» был не кто иной, как Алоцзинь. В воспоминаниях он был всего лишь беззаботным ребенком. Еще не наступили те времена, когда и он, и клан шаманов зашли в тупик. Алоцзинь любил сушить груши в холодном источнике под алтарем. Когда меч демона небес увидел это, он тут же захотел умыкнуть несколько штук.
На щеках юного Шэн Линъюаня играл румянец, мальчик пользовался немалой популярностью. Но, когда он оставался наедине с духом меча, с которым у него были довольно близкие отношения, он показывал свой истинный характер. И, пусть внешне юноша казался взрослым, но на деле он был самым настоящим дьяволом.
Не поднимая глаз от книги, юноша наотрез отказался: «Благородный муж осторожен и тем избегает несчастья...».
«Я не такой благородный, я хочу есть сушеные груши! — бесновался дух меча. — А как насчет фруктов? Где мои фрукты? Ни фруктов, ни сухофруктов!»
Шэн Линъюань закрыл книгу и глубоко вздохнул: «Ты не успокоишься, не так ли?»
Меч демона небес был особенным. Учитель Дань Ли говорил, что они с Линъюанем одно целое. Когда он только появился на свет, он рос в позвоночнике Линъюаня. Но даже лишившись ножен, он не смог вы избавиться от оков, как это сделал Чжичунь. Дух меча должен был пройти через годы упорных тренировок, чтобы сформировать свое собственное тело. Тот, кто не имел стремлений не смог бы покинуть клинок даже по прошествии сотни лет, даже если его владелец оказался бы в гробу.
Когда он был ребенком, он вкушал радости и печали этого мира через чувства Шэн Линъюаня. Шэн Линъюань был его миром.
Шэн Линъюань не любил еду с ярко выраженным вкусом, но меч, разделявший с ним чувства, был совсем другим. Если дух меча будет совершенствоваться, когда-нибудь ему придется стать благородным человеком. Нельзя допустить, чтобы он превратился в богатенького пьяницу10.
10
Сладкоголосого... развратника, охочего до алкоголя.
Большие грушевые деревья во дворе дома великого мудреца вновь принесли плоды. В это время года было особенно солнечно. Великий мудрец говорил, что груши получились на редкость сладкими, и дух меча уже давно истекал слюной. Шэн Линъюаню было около шестнадцати лет. Он чувствовал себя взрослым человеком, способным противостоять любым соблазнам. Он не желал быть похожим на этого слюнявого проказника. Он так долго сдерживался, что, в результате, первым грушевое дерево обобрал Алоцзинь, и дух меча так разозлился, что грозился оборвать Алоцзиню косички.
Это сильно раздражало Шэн Линъюаня, и юноше ничего не оставалось, кроме как пообещать ему все исправить. В тот момент, когда он собирался забраться на дерево, он обнаружил, что Алоцзинь действительно не упустил шанса как следует поживиться11. Как только Шэн Линъюань потянулся за оставшейся на ветке грушей, кто-то робко позвал его:
11
— Брат Линъюань.
Снизу на него смотрела самая красивая девочка клана шаманов.
Принцу человеческого рода не подобало заикаться в присутствии девчонки, и Шэн Линъюаню не оставалось ничего другого, кроме как уступить ей грушу12. Девочка-шаманка была вне себя от счастья, но дух меча поднял такой шум, что содрогнулись Небеса.
12
Никто не знал, откуда в этом маленьком духе столько энергии. Шэн Линъюань так разозлился, что быстро научился новому навыку: на время закрывать свои мысли. Однако, этот метод работал из рук вон плохо и постоянно пропускал чужие крики.
«Ты ведь обещал мне! Это мое! Кто позволил тебе раздавать мои вещи другим?! Даже если в будущем ты захочешь на ней жениться...» — возмущался дух меча.
«Чепуха!» — возразил Шэн Линъюань.
