Но защитные амулеты на стенах палаты и множественные датчики оказались слепы. От них не было никакой реакции.
Шэн Линъюань медленно приблизился к лежавшему на кровати Янь Цюшаню.
Он давно привык к боли от ранений, но эта ужасная мигрень накатывала волнами, одна за другой. Шэн Линъюань не мог ни стоять, ни сидеть. Люди в допросной так сильно шумели, что он ушел оттуда, даже не дослушав. Когда он выбрался из этого темного подвала, ему захотелось перевести дух. Вдруг, ему в лицо ударил солнечный цвет. Но его мигрень, похоже, боялась солнца, и Его Величество почувствовал себя так, будто вновь оказался в пламени Чиюань. Боль упругой нитью тянулась от одного виска к другому. Его зрение затуманилось, и в голове замелькали мысли об убийстве.
Преисполнившись дурными намерениями, Шэн Линъюань ни с того ни с сего направился в палату Янь Цюшаня.
Янь Цюшань ни на кого не держал обид. Ни в прошлом, ни в настоящем. Все, что он делал — было безупречно. Шэн Линъюань собственноручно «заморозил» его маленькую жизнь. Но теперь, глядя на этого упрямого человека, Его Величество почему-то вспоминал о былых временах. Одержимый жаждой убийства, Шэн Линъюань думал только о нем. Как настоящий древний тиран он, казалось, совсем позабыл о чести. Ведь всех тех, кто когда-то ему перечил, ждал роскошный пир в братской могиле... К счастью, хоть он и должен был ежедневно одаривать людей улыбками, Его Величество редко присматривался к ним. Он редко замечал упрямцев.
Но в этот момент зрачки Шэн Линъюаня были черны, как бездонная яма, его глаза налились кровью. Черный туман сердитыми волнами клубился вокруг него. Его Величество приблизился к больничной койке, безучастно посмотрел на Янь Цюшаня и медленно протянул руку.
Но едва черный туман коснулся горла Янь Цюшаня, его тело окутал золотой свет. Тонкая защитная пленка обернула мужчину с ног до головы, заставив неприятеля отступить.
— Детский сад2, — холодно усмехнулся Шэн Линъюань.
2
Это был один из мелких трюков инструментальных духов, превращавший часть их души в защитный слой, покрывавший тело хозяина. Оно называлось «доспехом духа». Таким образом, если хозяин клинка оказывался в опасности, а духа меча по какой-то причине не было рядом, он все равно мог принять часть урона на себя. Но дух меча Чжичунь был мертв. Его некогда превосходная защита давно превратилась в пустышку. Но даже если бы он остался жив, он был всего лишь недоучкой. Даже хуже, чем наивный дух меча, что провел с Его Величеством все детство...
Вдруг, что-то стремительно пронеслось мимо, едва коснувшись руки Шэн Линъюаня.
Его… дух меча?
Шэн Линъюань был ожившим трупом. Его память была подобна разбитому гробу. В гробу лежал только голый скелет, на котором, как «кровеносная система земли», были начертаны великие события его жизни. А следы крови на его костях были именами его врагов. Но что до других его деяний, то все они давно уже сгнили. Он так боялся, что настанет день, когда они тоже увидят свет. Он хотел развеять их по ветру и забыть. Если в мире не останется никого, кто посмел бы напомнить ему об этом, Его Величество не станет добровольно ворошить свое прошлое.
Но в нем все еще оставалась часть жизненной силы, что он позаимствовал у маленького демона. Ему некогда было предаваться воспоминаниям.
Шэн Линъюань стоял у постели раненого Янь Цюшаня. Вдруг, сквозь защитную пленку, оставленную Чжичунем, просочилась одна незначительная деталь и осталась бесцельно плавать на поверхности.
Кажется, это было еще до войны.
Дух меча только-только научился покидать клинок. Он никак не мог насмотреться на окрестные пейзажи и целые дни проводил на воле. Никто не знал, что это был за секретный метод, но уже тогда поговаривали, что дух меча способен отдать часть своей души и создать для хозяина «доспех». Дух меча мог сделать это и тайно, ни слова не говоря владельцу. Но когда-нибудь тайна бы раскрылась. Осознав, как работает эта штука, Шэн Линъюань наложил на клинок запрет, не давая духу меча творить все, что ему вздумается. Этот сорванец не мог его ослушаться. Он был вне себя от ярости и они, в итоге, разругались. Но, неужели даже после этого, он все еще думал о том, как защитить другого человека? Слишком много мыслей. Если у него было столько свободного времени, лучше бы сосредоточился на самосовершенствовании.
Все это казалось забавным, но Шэн Линъюаню было не до смеха. Стоило ему на мгновение задуматься, и его голова, казалось, готова была расколоться на куски, вытряхнув прочь все эти воспоминания.
Его жажда убийства исчезла также внезапно, как и появилась.
