И пусть Сюань Цзи не был полноценным духом Чжу-Цюэ, он стал единственным хранителем Чиюань, обладавшим властью и способностями Чжу-Цюэ.
С давних времен считалось, что божественные птицы родились в пламени Чиюань. И боги, и демоны имели общее происхождение. Но позже человечество вознесло божественную птицу Чжу-Цюэ слишком высоко, и упоминание о ее происхождении стало неуважительным. Люди больше не говорили об этом, но Дань Ли знал эту тайну.
Сюань Цзи думал, что то, что он хранил, было сердцем Линъюаня. На самом деле, Дань Ли использовал его, чтобы сохранить в этом мире последнюю частицу крови Чжу-Цюэ. Он ждал, что «полуживая бездна» озарится истинным пламенем, и Чиюань вновь проснется. Это случится в тот день, когда «божественная кровь», «демоническое начало» и «душа Чжу-Цюэ» очистятся и вернутся к своему первоначальному состоянию. Тогда Чиюань родится вновь и подарит жизнь новому богу-покровителю.
Тогда камень нирваны поглотит и прошлое, и настоящее. Сюань Цзи не будет помнить ничего, кроме этого имени. И клан Чжу-Цюэ возродится вновь.
Учитель... ваш план был идеален.
Шэн Линъюань вздохнул. Он вдруг вспомнил тот год, когда они с Дань Ли покинули Дунчуань, и недоигранную партию в ци.
Тогда он был юн, невинен и глуп. Они с Дань Ли сидели друг напротив друга перед доской. Переставляя камушки4, он слышал, как Дань Ли рассказывал о восшествии владыки людей на престол. Но на самом деле он не слушал, что говорил учитель. Юноша беспорядочно совершал ходы. Его спина была так напряжена, что боль отдавалась в поясницу.
4
Видя, что юноше нездоровится, Дань Ли тут же оставил игру и тепло осведомился:
— В чем дело, Ваше Высочество?
Перед тем, как ответить, Шэн Линъюань внезапно вздохнул с облегчением и прошептал:
— Все прошло... Ох, о чем говорил учитель?
Дань Ли взял со столика чайник и налил ему полчашки воды:
— Кажется, вы чем-то расстроены, Ваше Высочество?
— Нет, ничего такого, — Шэн Линъюань медленно опустил голову и под проницательным взглядом Дань Ли сделал маленький глоток. — Это все Сяо Цзи… Тун. Теперь он может действовать самостоятельно. Ему больше не нужно одалживать мои глаза...— юноша кашлянул. — Это так странно. Он все время смотрит на меня. Я еще не привык к этому.
— Все дело в том, что вы не привыкли к этому? — тихо спросил Дань Ли.
Шэн Линъюань не знал, что на это ответить. Дух меча закрыл от него свои мысли. Он понятия не имел, о чем думал Тун. Юноша лишь чувствовать на себе его взгляд и сидел как на иголках. В тот день дух меча сбежал от Дань Ли. Шэн Линъюань почувствовал, как тот выплыл из окна. На улице было тепло, стояла ранняя осень. В сознании Шэн Линъюаня появился пейзаж, на который смотрел дух меча, и душа юного принца невольно устремилась туда.
— Ваше Высочество, Тун — дух меча, — вздохнул Дань Ли.
Шэн Линъюань пришел в себя и понял, что уголки его рта невольно поползли вверх. Он тут же выпрямился и собирался уже что-то сказать, как из окна внезапно подул легкий ветерок. Почувствовав, что Его Высочество закрыл свои мысли, улизнувший поиграть дух меча несказанно удивился и оглянувшись, посмотрел в дом. Шэн Линъюань снова напрягся, он намеренно не смотрел в окно и только хмурился, будто думал о чем-то серьезном.
Тогда Сяо Цзи облокотился на подоконник и окликнул юношу. Шэн Линъюань тут же сделал вид, что только сейчас заметил его. Он спокойно поднял голову и приветливо осведомился: «В чем дело?»
«Ты что, закрыл от меня свой слух? Зачем ты это сделал? Ты жаловался на меня этому старику?», — недовольно произнес Сяо Цзи.
Шэн Линъюань поднял брови и, как ни в чем не бывало, спросил: «Ты ведь сам убежал, потому что тебе стало скучно, разве нет? Я боялся, что ты вновь будешь возмущаться, потому сделал так, чтобы ты ничего не слышал. Думаешь, у меня так много времени, чтобы каждодневно говорить только о тебе? Скандалист».
«Тогда я тоже хочу послушать!» — недовольно заявил дух меча.
«Тогда сиди и слушай. Не перебивай и не создавай проблем».
С этими словами Шэн Линъюань отвернулся и перестал обращать внимание на дух меча. Им с Дань Ли еще нужно было обсудить «дела». Наблюдая за этой сценой, учитель ничего не сказал, напротив, он пошел юноше навстречу и поспешно увел разговор в другое русло. Они говорил долго, порой в их непонятных речах проскальзывали поистине сложные аргументы. Некоторое время спустя духу меча захотелось спать. От услышанного у него разболелись уши и голова.
Вдруг, Дань Ли заметил, что Шэн Линъюань замолк на середине фразы и уставился на опустевшую чашку в своей руке. Не трудно было догадаться, что дух меча вновь покинул их.
Дань Ли не стал торопить юношу, он просто сидел и со спокойным видом переставлял камушки на доске.
Несколько долгих мгновений спустя Шэн Линъюань снова заговорил:
