— Инструментальные духи клана гаошань были созданы из их предков. Никто чужой не смог бы пользоваться этим оружием. Но искушение росло и, однажды, один «умный человек» нашел новый способ создавать клинки.
— Ты имеешь в виду «убийство, во имя создания инструментальных духов»?
— Да, ведь закаляя себя, закаляешь и других.
Первыми пострадали дети, появившиеся на свет слабоумными или с другими ярко выраженными дефектами. Но вскоре гаошаньцы обнаружили, что на создание инструментальных духов во многом влияет наличие у детей врожденных способностей. Они нацелились на отпрысков бедняков и полукровок, которым негде было спрятаться. Своими действиями они нарушили равновесие этого мира, и русалки яростно тому воспротивились. Они отвернулись от людей, и создание клинков стало невозможным. Тогда гаошаньцы начали убивать русалок, силой забирая их кровь.
— На самом деле, в начале многие гаошаньцы выступали против «убийства, во имя создания инструментальных духов». Они считали все это темным колдовством. Ведь жертва, принесенная плавильной печи, больше не была добровольной. Духи гневались. Люди, приобретавшие выкованное гаошаньцами оружие, долго совершенствовались, чтобы подчинить его себе. Но стоило им один раз оступиться, и оружие тут же обращалось против них. Но однажды, напав на одну из русалок, люди обнаружили, что перед смертью в крови этих несчастных созданий появлялась особая «отрава». Вещество, способное успокоить инструментального духа и защитить владельца от опасности. — прохладно улыбнулся Шэн Линъюань. — С тех пор все меньше и меньше людей выступало против убийства русалок и создания клинков. Кузнечное ремесло гаошаньцев вновь стало пользоваться огромным спросом.
Убийство ради создания инструментального духа больше не считались темным колдовством, ведь «колдовство» причиняло вред и другим людям, и создателю. Но если вредить только другим, это уже совсем другое дело.
Новый метод помог начать массовое производство некогда драгоценных инструментальных духов. Кроме того, в зависимости от того, какими были настоящие тела будущих инструментальных духов, они могли бы наделить оружие совершенно новыми свойствами.
Что до мертвых русалок, то помимо вышеупомянутой «отравы», содержавшейся в их телах, в дело шел еще и их жир. Из него получалось неплохое масло. Пара флаконов русалочьего масла стоила сто лян золота, а русалочьи жемчужины и того больше.
Хорошо, что эта драгоценная рыбина в изобилии водилась на родине гаошаньцев. Разве щедрые блага родных краев не принесли бы пользу стране и народу?
Директор Хуан тихо кашлянул:
— Я, конечно, не эксперт и, если мне что-то не понятно, я обычно переспрашиваю... Но где мы найдем этих «русалок»? Доживи они до наших дней, кем бы они были? Дикими животными? Я вовсе не пытаюсь никого оскорбить, я не считаю, что животных можно убивать, когда вздумается.
Янь Цюшань, Чжичунь и Сюань Цзи заговорили почти одновременно:
— Они не животные! — горестно возмутился Чжичунь
— У них должны быть те же права, что и у людей, — серьезно заявил Янь Цюшань.
— Это разумные существа, — выпалил Сюань Цзи.
Директор Хуан поспешно замолчал.
Он так и не понял, какое место в обществе занимали русалки, но понял, что его окружали люди, желавшие равноправия.
Лишь Шэн Линъюань знал, о чем он пытался сказать.
— Русалок истребили еще до Великой битвы, — спокойно отозвался он. — Я никогда не видел ни одной из них. Но если кто-то смог унаследовать их кровь, должно быть, именно это и стало причиной появления у таких людей «особых способностей».
Директор Хуан на мгновение задумался и спросил:
— А что случилось потом?
— Говорят, гаошаньцы прогневали богов и были изгнаны из «Небесного нефритового дворца». Однако оказавшись на земле, гаошаньские правители пожелали построить себе такой же дворец. Кроме этого, они каждый год отправляли людей в море, в попытках отыскать утраченную родину, но так ничего и не добились, — Шэн Линъюань на мгновение замолчал, а затем продолжил, — в древности люди считали гаошаньцев зловещим народом, но мне никогда так не казалось. Если это правда, то почему тогда их жертвы, русалки, оказались изгнаны вместе с ними? Какой в этом смысл?
Янь Цюшань на мгновение задумался:
— В самом деле, называть их «изгнанниками» как-то странно. Если в мире существовали боги, способные «изгнать» целую расу, и, если предки гаошаньцев действительно жили в «заоблачном пределе», а после понесли суровое наказание, не может быть, чтобы они ничего не боялись и ни во что не верили.
— Есть еще одна легенда. Обратившись против гаошаньцев, русалки, с помощью какого-то запретного искусства, разрушили «Небесный нефритовый дворец», — продолжил Шэн Линъюань. — Однако по чистой случайности, внутри чешуйки, оброненной почившей Хэ Цуйюй, я услышал рокот волн и песню об этом дворце. Русалочью песню…
За разговорами они и сами не заметили, как миновали узкий каменный тоннель и оказались в усыпанном трупами зале.
