Старик, назвавшийся двенадцатым главой клана, медленно скользнул взглядом от него к Чжичуню. Весь его вид говорил о том, что он сразу все понял.
— Дух меча, которому «даровали жизнь»... Увы, его клинок безвозвратно утрачен. Как можно быть таким расточительным?! Дубина! Тупица! Хорошо, что дух, которому «даровали жизнь», не так сильно привязан к своему телу. Оружие, созданное при помощи древнего колдовства, слишком легко сломать. Будь он обычным инструментальным духом, он бы исчез вместе с клинком.
Услышав это, Янь Цюшань нервно поджал губы, и даже стоявший в стороне Шэн Линъюань слегка приподнял голову.
Двенадцатый глава на мгновение задумался и продолжил:
— Скованному законами небес инструментальному духу нелегко снова стать живым существом, но... Это не невозможно.
— Я готов отдать за это все, что угодно. Даже собственную жизнь... — произнес Янь Цюшань.
— Чушь собачья! Не смей! — забеспокоился Чжичунь.
Двенадцатый глава клана взволнованно наблюдал за ними.
— Не ожидал, что у клана грешников остались такие потомки... Сожалею, молодой человек, но законы неба нерушимы. Однако, есть кое-что. Как говорится: «Небеса не оставят человека в отчаянии» (6). Если уж правильная дорога способна открыть сети (7), то что говорить о других? Правда, я не очень хорошо разбираюсь в обходных путях. Если не слишком торопишься, можешь пойти и полистать священные книги нашего клана.
6
7
— Пожалуйста, покажите мне дорогу! — воскликнул Янь Цюшань.
— Видишь над собой короля морей? — спросил двенадцатый глава. Все присутствующие подняли головы, посмотрев в указанном стариком направлении. Под куполом виднелся белоснежный барельеф, изображавший русалку в окружении сородичей.
— Подождите, что случилось с... с его ногами? — у Сюань Цзи оказалось самое острое зрение. Он первым заметил, что с сидевшей на рифе «русалкой» что-то не так. Верхняя часть ее тела была такой же, как у других. Она была прекрасна, словно фея из сказки, но ниже пояса вместо рыбьего хвоста болтались две человеческие ноги. Причина, по которой это не сразу бросалось в глаза, заключалась в том, что эти «ноги» были покрыты чешуей.
Ресницы короля морей были опущены, а руки прижаты к груди ладонями вверх. В них покоилась драгоценная жемчужина размером с кулак.
Двенадцатый глава поднял глаза и внимательно посмотрел на барельеф. Никто не знал, что за выражение застыло на его лице. Внезапно он прошептал, слегка волнуясь:
— Книги находятся там, в жемчужине, что держит в руках король морей.
Янь Цюшань не сказал ни слова, однако в руке мужчина уже зажал амулет, способный отправить его наверх. Но прежде, чем он успел воспользоваться им, истинные «добродетели» в лице Шэн Линъюаня и Сюань Цзи схватили его за плечи и заставили задержаться на земле.
— Старший, я... — тихо произнес Янь Цюшань.
Защита, созданная при помощи искусства ковки золота, вероятно, узнала своего создателя. Прислушавшись к воле Шэн Линъюаня, она покорно пригвоздила Янь Цюшаня к месту.
Прокручивая в памяти Священные Писания, Его Величество холодно усмехнулся, но так ничего и не ответил.
— Ваше превосходительство, вам жить надоело? Если так, могли бы сказать об этом прямо, мне не составит труда сопроводить вас на тот свет. Можешь пудрить мозги молодежи, но я-то знаю, что ты попросту боишься умереть слишком легко.
Глава 107
— Что есть время? Каждый, в ком присутствует хоть капля русалочьей крови может поставить его на паузу. С давних пор русалки господствовали в этом мире, так каким же образом все дошло до того, что потомки людей и демонов обошли их и обрели такую власть? — Сюань Цзи сжимал в ладони несколько монет, которые, то и дело, перекатывались промеж его пальцев. — Почтенный господин, по-моему, вы что-то недоговариваете.
Внезапно в главном зале воцарилась тишина, и, в стоявшем неподалеку от юноши медном зеркале, отразилась неясная тень. Над старинным гуцинем появилась чья-то голова, и вскоре над бесчисленными орудиями повисли истинные обличья инструментальных духов. Духи выглядели так, будто слишком много времени провели в плену своих драгоценных оболочек, где их, в конце концов, и настигла смерть. Их взгляды были тяжелыми, как чугун и сталь, они холодно смотрели на собравшихся в зале гостей.
На лице двенадцатого главы мелькнула вымученная улыбка:
