Янь Цюшань посмотрел на незнакомца, и на его обычно непроницаемом лице отразилось удивление. Старика едва ли можно было назвать опрятным. Морщинистое лицо, потертый воротник и края манжетов, длинная нитка, торчащая из-под пуговицы — все это говорило о том, что это человек не был богат.
В его обрамленных глубокими, тянувшимися до висков морщинами глазах стояли слезы. И даже эти слезы казалось, были гуще, чем у других. Он постоянно повторял:
— Малыш Чжан был хорошим человеком…
Янь Цюшань опешил, но вдруг вспомнил об оперативнике в штатском, убитом мифриловой пулей прямо у него на глазах... Кажется, его фамилия была Чжан.
— Мы были соседями... Я знал его с самого детства, видел, как он рос, —голос старика потонул в общем шуме. Лишь благодаря острому слуху Янь Цюшань слышал его тихие причитания. — Я живу на пособие, мне совестно за то, что я такой бесполезный... Я состарился, но еще не умер. В нашем ветхом домишке нет лифта. Кто же теперь будет носить мне рис?... Зачем они его убили?
Старик походил на дряхлую неуклюжую курицу. Он бормотал и бормотал, защищая Янь Цюшаня от пуль:
— Какие страшные времена!
Сквозь шум до них донесся крик спешившего на выручку Ван Цзэ:
— Командир Янь! Командир Янь, ты в порядке?
— Мы должны найти этих людей... — отказавшись от помощи, Янь Цюшань оперся рукой о землю и сел. Собравшись с силами, он стянул с униформы Ван Цзэ все металлические пуговицы, превратив их в опору для своей сломанной ноги. И, наконец, выпрямился, словно острое копье. — Не дадим этим ублюдкам сбежать.
С этими словами он грубо запихнул Чжичуня в карман пальто.
— А ты сиди там и помалкивай.
— Думаешь, я просто марионетка?! Кукла?! — сердито огрызнулся Чжичунь. — Знаешь что, я прямо перед тобой и собираюсь хорошенько тебе врезать! Ублюдок, ты...
— Ты сможешь сражаться? — прервал его Янь Цюшань. — Что от тебя осталось, кроме этой куклы? Будучи командиром «Фэншэнь», я велел тебе убираться с призрачного острова. Почему ты не послушал? Кто дал тебе право делать все, что заблагорассудится? Считаешь, если ты древний меч, то тебе все можно?
Одолжив у окружавших его коллег все металлические предметы, Янь Цюшань создал себе непроницаемый доспех и бесстрашно направился туда, откуда летели мифриловые пули.
— Почему я должен прятаться за твоей спиной? Я что, такой бесполезный?
Заполонившая площадь толпа ошеломленно замерла, страшная давка прекратилась. Все указывали на старика в стеганом пальто и шептались о живом щите, а также о мифриловых пулях, летавших вокруг него.
Оперативники тут же пришли в себя и последовали за Янь Цюшанем. «Фэншэнь» отлично обращались с мифриловым оружием, и за столько лет работы научились понимать друг друга без слов. В бою каждый из них придерживался определенного сценария, они никогда не причинили бы вреда своим товарищам. Когда толпа утихла, помехи исчезли, и несколько пуль без труда нашли свои цели.
В этот самый момент замигал световой индикатор на блокираторе Ван Цзэ.
— Командир Янь, надень блокиратор. Может, оставим здесь парочку ребят, пусть продолжают раздачу? Сигнал ревербератора возобновился.
Прежде, чем Янь Цюшань успел открыть рот, он и сам услышал странный шум.
В этот раз рассеянная мелодия ревербераторов смешивалась с музыкой, доступной для слуха обычных людей. Музыка казалась легкой и знакомой, тихой и убаюкивающей. Словно теплый поток, она разбавила собой тревожный сигнал и теперь незаметно подавляла его.
— Это... направляющая мелодия класса духовной энергии, — гнев, охвативший Чжичуня внезапно стих. — Она успокаивает и помогает в лечении психологических травм... Ее создали во благо, но этим благом никто так и не воспользовался.
Когда-то давно, когда он страдал от яда призрачного острова, Главное управление прислало к нему специалиста, владеющего секретом этой мелодии. Каждый раз слыша ее, Чжичунь выбирался из беспросветного хаоса нескончаемых кошмаров и постепенно обретал себя... Свою жизнь, свою личность.
И его разум надолго успокаивался.
Большинству людей не хватило времени надеть блокираторы, и они тут же превратились в невольных слушателей необычной мелодии.
Машинально прислушиваясь к вплетенному в нее шепоту.
Музыка успокаивала толпу, но она была лишь фоном к негативному сигналу ревербераторов. Сквозь нее все еще пробивались раздражающее жужжание и злобные подстрекательства.
Никто не знал, откуда они взялись, но на пункт выдачи молча вернулись несколько человек, забрали оборудование и быстро покинули площадь.
После этого толпа небольшими группами разошлась в разные стороны.
Диапазон распространения звука становился все шире и шире. Все больше и больше ревербераторов подключалось к оку древней «кровеносной системы земли».
Вскоре ревербераторы стояли в каждом уголке трехтысячелетней печати Чжу-Цюэ, и тихая мелодия постепенно становилась сильнее.
Даже если в мире одни только муравьи, ни один гигант не способен устоять перед целой волной.
