— Послушайте, директор Сяо, — начал один из оперативников, открыв последний отчет о техническом обслуживании. — С момента последней проверки прошло почти три года.
Сяо Чжэн пораженно замолчал.
Каких же размеров бардак оставил после себя старый директор?
В тот момент, когда директор Сяо уже готов был взорваться, как пробудившийся вулкан, неподалеку раздался чей-то беспечный голос:
— О, привет новичкам. Кто-то ограбил зону «W»? Меня слишком долго не было в Главном управлении. В императорском дворце новые традиции? С каких пор здесь воруют мусор?
— Ван Цзэ, — на лбу Сяо Чжэна вздулись вены, — ты только и можешь, что устраивать беспорядки. Ты нисколько не помогаешь! Уйди отсюда!
В дверном проеме показалась голова Ван Цзэ.
— Ну же, директор Сяо, ответь мне только на один вопрос. Ты уже узнал, что пропало?
— Подожди минуту, мы как раз пытаемся это выяснить, — ответил один из оперативников, занимавшихся исследованием местности.
Ни на кого не глядя, Ван Цзэ вошел на пульт и тут же обнял за шею трясущегося администратора:
— Зона «W» изначально была свалкой. Похоже, вор прогадал. Если что-то и пропадет отсюда, ничего серьезного не случится. В засушливую погоду5 лучше остерегаться собственного гнева…
5 天干物燥 (tiān gān wù zào) — песня, сочиненная рэпером Gai и К11. В 2017 году вошла в одноименный альбом. Песня начинается со слов, дословный перевод которых означает: «Когда небо иссохнет, берегись огня!» Т. е. в засуху лучше опасаться пожаров.
— Нашел! — перебил его один из оперативников, и темноту прорезал свет фонарика. В зоне «W» хранилось множество коробок и маленьких ящиков. Все они были выкрашены белой краской. Они лежали в несколько рядов и на крышке каждой были выгравированы защитные печати. Оперативник направил фонарик в угол и все, кто находился в помещении, увидели, что одна из коробок исчезла. Пустое место напоминало выпавший зуб.
Сяо Чжэн и Ван Цзэ тоже посмотрели в указанном направлении. В следующий же момент выражение их лиц одновременно изменилось.
— Докладываю! Были украдены фрагменты сломанного меча «Чжичуня».
Янь Цюшань проснулся в небольшом отеле в Юйяне. Когда он открыл глаза, его похожие на пару камней зрачки были насквозь пропитаны отчаянием. Мужчина долго сверлил взглядом белый потолок, прежде чем его пойманная в ловушку кошмара душа не вернулась на свое место.
Он откинулся на подушку, глубоко вздохнул и потянулся рукой к металлическому осколку на груди.
Температура его тела согрела осколок, и теперь металл излучал слабое тепло.
Чжичунь был духом древнего меча. Даже после разрушения его приказано было запереть на шестидесятом подземном этаже и строго охранять. Ему не суждено было обрести свободу ни до, ни после смерти.
Этот маленький осколок… все, что у него осталось.
Ближе к вечеру в торговом районе стало очень шумно. Откуда-то доносился звук флейты сюнь. Мелодия казалась такой пронзительной, что потом еще долго преследовала его. Прислушавшись, Янь Цюшань заметил, что, едва достигнув его ушей, изначально мелодичная и спокойная песенка вдруг стала рассеянной и одинокой. Словно заблудший путешественник, сидевший среди бескрайнего мира. Как Марс, смотревший вниз на тринадцать провинций*
Это ужасно раздражало. Неудивительно, что эта мелодия разбудила его.
Умывшись, Янь Цюшань невольно посмотрел в зеркало. Увидев свое отражение, он обнаружил, что под глазами у него появились синяки, белки налились кровью, и он уже очень давно не брился. Он только и делал, что бестолково слонялся по свету, туда-сюда, как сорняк. Янь Цюшань подумал, что человек в зеркале выглядел как разыскиваемый преступник, поэтому, мужчина первым делом достал свой швейцарский нож и принялся приводить себя в порядок.
Вдруг, в дверь постучали. Послышался голос слепого:
— Господин Нянь, ужин готов.
Янь Цюшань отвлекся, и на его подбородке расцвела небольшая царапина.
— Все в порядке, — машинально выпалил он.
Но стоило ему только произнести эти слова, как Янь Цюшань ошеломленно застыл.
Только сейчас сцена, мелькнувшая в его сне, вдруг прояснилась.
Он был из тех людей, кто понятия не имел о нормальной жизни. В прошлом, едва ему поступал экстренный вызов, он наспех умывался холодной водой, на ходу надевал первую попавшуюся одежду и быстро убегал.
Много лет Чжичунь занимался тем, что поддерживал его имидж. Каждый день он приводил в порядок его вещи и аккуратно складывал их в изголовье кровати, чтобы даже в панике или с зарытыми глазами Янь Цюшань не перепутал и не надел их задом наперед. Иногда Чжичунь даже брил его, пока тот спал.
Поначалу Чжичунь был очень неуклюжим. В те времена электробритвы еще не пользовались такой популярностью, и Чжичунь, засмотревшись на спящего Янь Цюшаня, порой случайно оставлял царапины на его подбородке. После этого он целый день винил себя за неосторожность. Но Янь Цюшань так привык к этому, что, если в полудреме он чувствовал, как его подбородок обжигало болью, он бормотал лишь: «Все в порядке».
Стоявший за дверью слепой с сомнением осведомился:
— Что в порядке?
