Вблизи его «призрачная» натура становилась еще ощутимее. Словно в фильме ужасов, когда, с одной стороны по коже бежали мурашки, а с другой, невозможно было отвести взгляд. Ду Жо резко отшатнулась назад, когда Шэн Линъюань слегка кивнул ей. Взяв из рук санитара одеяло, молодой человек завернул в него Сюань Цзи и понес юношу к катеру скорой помощи.
В центре лба Сюань Цзи все еще светился огненный тотем. Когда он потерял сознание, ограничения спали. Таившийся в его теле огонь вырвался на свободу, распугивая злых духов.
Шэн Линъюань чувствовал себя так, словно прикоснулся к раскаленному паяльнику. Его руки сильно обгорели. Ни слова не говоря, он нашел место, куда можно было бы положить юношу, а затем медленно разжал пальцы. Ладони зудели. Из ожогов тут же хлынул черный туман, и раны зажили. Спустя мгновение на коже не осталось ни следа.
— Чжу-Цюэ… — Шэн Линъюань задумчиво посмотрел на Сюань Цзи, заметив, что юноша сильно хмурился. Казалось, он угодил в ловушку кошмара, из которого не мог вырваться.
Всего за месяц этот маленький демон сумел без чьей-либо помощи разгадать тайну клана гаошань и подчинил себе древнее пламя Чжу-Цюэ… Он даже выучил несколько фраз на русалочьем языке. Казалось, его постигло «внезапное озарение».
Это напомнило Его Величеству о «наследии», присущем некоторым древним расам. Умирая, последнее поколение вкладывало «наследие» в сознание потомков, чтобы обеспечить преемственность семейных традиций.
Хранитель огня — дух, рожденный из костей Чжу-Цюэ. В Чиюань погибло множество Хранителей огня. У них не было шансов встретиться с потомками. Не было ничего удивительного в том, что они решили воспитывать своих детей при помощи «наследия». Проблема заключалась лишь в том, что процесс этот должен был завершиться еще на рубеже смены двух поколений. Шэн Линъюань никогда не слышал о том, кто родился бы десятилетия назад и все эти годы жил как бестолковый смертный. «Наследие» его клана проявилось слишком поздно.
Может, всему виной были странные обычаи Хранителей огня? Или «наследие» являло себя лишь тогда, когда что-то происходило в Чиюань?
Шэн Линъюань потер пальцами флейту и подумал о тех странных разбитых стелах, которые он видел в долине. Он не знал, показалось ли ему, что на северо-западе вспыхнул огонь…
Ведь в тысячах миль отсюда, к северо-западу от них, простирался Чиюань…
Сокрытый в глубине первобытного леса, Большой каньон не спал. Все инструментальные духи, включая Дао И, попрятались в свои тела. Груды ржавой меди и железа облепили скалы по обе стороны каньона, содрогаясь от ветра. Казалось, что в камни был вставлен ряд магнитов.
Когда Сюань Цзи использовал силу Чжу-Цюэ, по долине заструился черный туман, пробудив яростное пламя. Словно два разъяренных дракона, две силы сцепились вместе, и лишь на рассвете огонь, наконец, затих.
Духи мечей высунулись из тел, но, не успели они вздохнуть с облегчением, как по дну каньона разнесся треск. Одна за другой, оставшиеся у алтаря стелы превратились в пыль. Когда рухнула последняя из них, над алтарем зазвучала печальная птичья песня, а на земле, растянувшись на десятки метров, появилась огромная красная печать. Точно такая же, как та, что была на железных воротах во сне Сюань Цзи.
В воздухе мелькнула яркая вспышка, и все исчезло.
Сюань Цзи смутно слышал треск разрушенных стел и гул печати. Но прежде, чем он успел воспротивиться этому, его снова захлестнули воспоминания.
«Не уходи».
День был чудесным, стояла хорошая погода. Юный Шэн Линъюань лениво сидел под деревом. Он медленно листал сделанные из листьев страницы одной из шаманских книг. Поговаривали, что это была очень древняя книга. Листья были хрупкими, как крылья цикад, поэтому юноша был очень осторожен. Сегодня он делал два полезных дела одновременно: читал и находился в море сознания, обучаяя свой дух меча держать лицо перед посторонними.
«Никто не увидит, тот мальчишка уже ушел!» — подбадривал его дух меча.
Этим «мальчишкой» был не кто иной, как Алоцзинь. В воспоминаниях он был всего лишь беззаботным ребенком. Еще не наступили те времена, когда и он, и клан шаманов зашли в тупик. Алоцзинь любил сушить груши в холодном источнике под алтарем. Когда меч демона небес увидел это, он тут же захотел умыкнуть несколько штук.
На щеках юного Шэн Линъюаня играл румянец, мальчик пользовался немалой популярностью. Но, когда он оставался наедине с духом меча, с которым у него были довольно близкие отношения, он показывал свой истинный характер. И, пусть внешне юноша казался взрослым, но на деле он был самым настоящим дьяволом.
Не поднимая глаз от книги, юноша наотрез отказался: «Благородный муж осторожен и тем избегает несчастья…».
«Я не такой благородный, я хочу есть сушеные груши! — бесновался дух меча. — А как насчет фруктов? Где мои фрукты? Ни фруктов, ни сухофруктов!»
Шэн Линъюань закрыл книгу и глубоко вздохнул: «Ты не успокоишься, не так ли?»
