— Из-за беременности она не смогла завершить жертвоприношение и превратилась в живого мертвеца. Так совпало, что именно я стал тем самым темным отродьем, мертворожденным. В ее жилах текла кровь клана Чжу-Цюэ. Превосходный материал для отпугивания демонов. Восемьдесят один человеческий монах принес себя в жертву во благо всего народа. Они поместили меня в сосуд мира, умертвили мою плоть и влили в меня пламя Чиюань. Демон небес, наконец, обрел тело, — беззаботно произнес Шэн Линъюань. — Пусть я и выгляжу как человек, но я не человек. Я часть Чиюань. Цзю Сюнь никогда бы не смог захватить власть. Я был секретом человеческой расы, годами влачившей жалкое существование. Иначе почему ты думаешь, люди принимали меня за знамя? С такими способностями, как у Дань Ли, даже собака смогла бы покорить толпу. Так чего же они хотели от меня?
Все данные при жизни обещания были выполнены, обиды и ненависть ушли…
Языка Сюань Цзи хватило бы на то, чтобы создать целый симфонический оркестр. Юноша обладал удивительным талантом, он мог бы без труда зачитывать рэп, одновременно щелкая семечки. Но сейчас он внезапно лишился дара речи.
Некоторое время спустя способность говорить вернулась, и Сюань Цзи произнес:
— Это уже слишком… и они не боялись ответной реакции?
— Конечно, боялись. После смерти короля демонов, ради сохранения мира и стабильности в стране, я, демон небес, хотел бы спрятать ставший ненужным лук1. Но если бы Дань Ли не желал получить мою жизнь, разве у меня появился бы шанс уничтожить его? Об этом не напишут в исторических книгах, — тихо сказал Шэн Линъюань. — Но, не мешало бы рассказать тебе еще кое-что.
1 鸟尽弓藏 (niǎo jìn gōng cáng) — когда птицы истреблены, то лук прячут (обр. в знач.: забывать за ненадобностью после того, как дело сделано; мавр сделал свое дело, мавр может уходить).
— Вы, будущие поколения, привыкли жить в спокойствии. Вы никогда ничего в этой жизни не видели, и вы понятия не имеете, насколько могущественными могут быть Бедствия. Тогда, в прошлом, чем они отличались от демона небес? В те годы землю опаляло пламя Чиюань. Кто из переживших войну монахов не умел взлетать к небесам и спускаться под землю? Однажды им удалось создать демона небес и им не составило бы труда вновь пригвоздить меня к бездне.
После смерти Алоцзиня мы с Дань Ли поняли, как сильно отличаемся друг от друга. Между нами возникало все больше и больше разногласий, мы расходились даже в мелочах. Однако военное время еще не закончилось, обстановка в мире была напряженной, и нам приходилось делать вид, что все в порядке. Он был моим учителем. Он научил меня всему, что я знаю. Если бы я оступился, он в мгновение ока протянул бы мне руку, он знал все мои планы. Более того, у этого человека не было ни желаний, ни слабостей, я бы никогда с ним не справился. Он мог бы с легкостью забрать мою жизнь. Я не так силен, как ты думаешь.
«Это правда, — подумал Сюань Цзи, — иначе он бы никогда не потерял свой меч».
Во время войны все кланы оказались в одной лодке2. А когда бои закончились, у каждого из них появились собственные цели. Во времена правления прежней династии Дань Ли мог с легкостью закрыть рукой небо3. Но за спинами своих сородичей стояла вдовствующая императрица Чэнь. Она больше всех желала Его Величеству смерти. А еще у него был старший брат, с которым они делили одно происхождение. Как-то раз Дань Ли сумел опоить его бокалом вина. И дело вовсе не в том, насколько мощным было то средство, а в том, что оно прекрасно отражало всю тяжесть положения молодого императора. Вокруг него не было ни одного надежного человека. Их глаза и уши оставались закрытыми, никто не осмелился бы противостоять Дань Ли.
2 同舟共济 (tóngzhōu gòngjì) — действовать в одном направлении, объединить усилия; сплотиться перед опасностью (букв. плыть в одной лодке).
3 一手遮天 (yīshǒu zhē tiān) — одной рукой закрывать небо (обр.: пользоваться неограниченной властью, единолично распоряжаться).
— Если у Дань Ли не было слабостей, почему он проиграл вам? — спросил Сюань Цзи.
— Не забывай про семью Чэнь, — ответил Шэн Линъюань.
Сюань Цзи был ошеломлен.
— Вдовствующая императрица Чэнь?
Разве они с Дань Ли не заодно?
Шэн Линъюань улыбнулся и неопределенно произнес:
— В семье Чэнь знали о моем положении. Я должен был быть «мечом» до тех пор, пока страна не будет восстановлена. Все понимали, что когда это произойдет, власть перейдет к старшему сыну вдовствующей императрицы, Шэн Вэю. С ранних лет меня продвигали вперед, оправдываясь тем, что «князь Нин очень слаб». Именно из-за этого многие из членов императорской семьи не воспринимали князя Нина всерьез. Императрица Чэнь знала, как менялось положение на поле боя, и ее разум оживал. И если бы она хоть на мгновение перестала думать об этом, разве я, ее приемный сын, не помог бы ей?
Будучи жителем современного мира, Сюань Цзи никогда не сталкивался со смертельной борьбой за власть. Но он тоже имел пытливый ум и, едва услышав эти слова, юноша сразу все понял.
